Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 9 – Анастасия Сова

Назаров слушает, кажется, в пол уха. Его глаза то и дело останавливаются либо на вырезе моей блузки, который довольно высоко застегнут, то на лице. А мне, как нарочно, всякий раз хочется закусить губы, и я делаю это от стресса, чем, кажется, вызываю в мужчине еще больший интерес.

— Вам нужно поговорить с дочерью, может быть как-то помочь справиться с трудностями, они, наверняка, есть. Часто ведь дети агрессируют и отбиваются от рук именно из-за недостатка внимания.

— Вы же знаете, у меня нет на это времени. Моя дочь обеспечена всем необходимым.

Ага. Кроме любви, по-видимому.

— Согласна, — почему-то вставляю свое слово я. Но не так елейно как Тамара Николаевна, а прямо. Как есть. — Вам бы, Артур Александрович, следовало подумать о чем-то кроме своего… хм… достоинства, — пусть директор понимает, как хочет! — Мирослава действительно в вас нуждается. Нужно поговорить с ней, объяснить правила поведения, морали, потому что ваша дочь не всегда им следует. Вы можете проверить домашнее задание, в конце концов!

Тамара Николаевна глядит на меня так, будто вот-вот зашипит от злости. В глазах так и читается яркая неоновая надпись «Прекрати это немедленно!».

— Но у вас, видимо, много других «важных дел», — продолжаю я. Приятно высказаться, наконец.

— Так, может, вы, Кира, этим и займетесь? Возьмете, так сказать, шефство над моей дочерью. С уроками поможете. Наш дом для вас всегда открыт. Позанимаетесь с Мирой. Беседы свои нужные проведете, — с ехидством произносит Артур.

От возмущения у меня застревает воздух в горле. Ну, уж нет! К ним домой я больше ни ногой!

— А что, по-моему, отличная идея! — директор активно поддерживает Назарова. — Пожалуй, мы так и сделаем!

— Тогда сегодня после уроков ждем у себя, — Артур поднимается с кресла и направляется к выходу. — До встречи.

Кира

— Это что сейчас было? — директриса перестает, наконец, приветливо улыбаться. Ее тон тоже резко меняется.

Теперь она начнет очередную воспитательную беседу, которую мне слушать совсем не хочется.

Я вообще хотела бы исчезнуть. Обстановка так серьезно накалилась, что я боюсь сгореть в этом удушающем жаре, где никто, абсолютно никто, не спрашивает моего мнения и не считается с ним. И я просто не понимаю, почему обязана все это терпеть?

— Я же тебя предупреждала, Цветкова! — Тамара Николаевна упорно сверлит меня глазами, точно пытается дыру проделать.

— Но мы ведь не можем во всем идти у него на поводу! — решаю попытать счастье, хотя это вряд ли поможет.

— Можем! — давит на меня директор. — Можем и будем. Заруби уже себе на носу!

— Но ведь тогда проблема не решится. Мы только усугубим, то, что сейчас имеем. Представляете, какой пример перед глазами видит Мирослава? Девочка ведь тоже людей ни во что не ставит.

Тамара вздыхает.

— У тебя, кажется, урок давно идет! — раздраженно напоминает она. — Так что иди работай, а после уроков к Назаровым поедешь.

— Нет, — произношу уверенно. — Я учитель, а не нянька.

И, уж тем более, не шлюха какая-то.

— Вы только посмотрите! — Тамара Николаевна демонстративно вскидывает вверх руки. — Не нянька она! Если надо будет, милочка, и нянькой будешь, и мамкой, и кем только потребуется.

— Да, но не так! — продолжаю возмущаться.

Уволит меня?! Пусть. Но приказ вернуться в дом Назаровых переходит всяческие границы дозволенного. Там я останусь абсолютно беззащитной.