Книга Обреченная на трон, страница 111 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Ах, головушка заболела? А может мне тебя еще пожалеть, ушастый? Козел ты безрогий, а не эльф. Помогите! Убивают!

Gотом Нина на распев стала зачитывать стихотворение из школьной программы.

— Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный неволей орел, то есть орлица молодая. Только бабочка переросток. Ну как, эльф, нравятся стихи? Я еще не так могу.

Девушка решила, что сейчас устроит настоящий ад для этих стражников. Девушка поняла, что более-менее нормально она себя чувствовала возле решетки, рядом с выходом. Там и воздух не такой спертый, и были хотя бы эти стражники. Нина больше всего на свете не любила одиночество.

— За что такое наказание? Милейн я сейчас не выдержу. У нее такой звонкий голос. Сколько она так кричать будет.

— Пока меня не выпустят! А ты как думал? Тут даже спать негде и даже сидеть.

— Садись на пол, как все делают и спи.

— Все? А много тут народу заточили?

— Много, а кричишь и всех пугаешь только ты.

— Пусть кричит, мы, по крайней мере, чувствуем, что еще живы, — услышала девушка насмешливый мужской голос.

— О, да я тут не одна в заточении. Ты эльф?

— Нет, своих эльфов они сюда не сажаю.

— А кто ты тогда?

— Чернокнижник. Жил на окраине, чтобы не доставали. Темные думали, что я на территории Эльфов, а Эльфы считали, что я Темный.

— А как тебя зовут?

— Чиреций. А ты Нафира, последняя в своем роде да?

— Она самая, а у меня брат чернокнижник. Его имя Лукреций?

— Лукреций? У него сына Яныком зовут, верно?

— А что, ты его знаешь?

— Ну как тебе сказать. Пересекались на собрание Верховного мага. Замороченный, весь в проблемах. Жена у него такая, что не позавидуешь.

— Ты какую жену имеешь в виду, первую или вторую?

— Немедленно замолчать, узники! — раздался голос второго стражника.

— Эллейн, пусть они лучше разговариваю, а то не дай бог опять запоет про узника, я же потом неделю не усну после караула. Мне орлы, заточенные, в каждом углу теперь мерещиться будут. Права слово.

— Не положено.

— Эй, ты, как там тебя? Положено, не положено, у вас тут видеокамер нет. Кто увидит, что мы разговариваем. А честными быть не всегда хорошо. Запомни, молчание золото, и тогда это уже не вранье, а сокрытие фактов.

— Ты это о чем?

— О том, что вообще-то нас узников в целом не очень устраивают наши камеры. Где туалет? Где раковина? Где нары? У нас в России и то о заключенных лучше заботятся. Я так и заболеть могу, и тогда никакую магию ваш король не получит, а вас казнят. Так что еще посмотрим, кому больше достанется.

После этих слов эльфы зависли. Вот были бы роботами, у них бы уже все микросхемы сгорели, а эти ничего стоят, переваривают полученную информацию.

— Ну что будем улучшать жилищные условия узников или как?

— Не знаю, никто не жаловался.

— Да? Ау, узники, откликнитесь, кто у нас тут еще живой?

— Мы.

— Мы живы.

— И мы, — по гулу в камерах Нина оценила, что тут много мужчин. Женских голосов не было слышно, как и детских.

— Ничего, сколько тут узников и никаких условий. Они что, все приговорены к смертной казни?

— Угадала, красавица. Ты тоже. Просто способ, каким тебя убьют, еще не определен, а остальные просто жду своей очереди.

— Сейчас я вам такую песню спою, у вас после этого волосы на голове зашевелятся. Песня называется «Ночь короче дня». Те, кому осталось немного, подпевайте. Наших стражников после этого еще долго кошмары по ночам мучить будут, — и Нина запела песню рок группы Ария «Ночь короче дня». Все затихли, а когда она спела последние строчки, за одним из узников действительно пришли, и она увидела мужчину. Высокий зеленоглазый, очень красивый, только измученный и уже смирился со своей судьбой.