Книга Хирургическое вмешательство, страница 68 – Серена Никки, Наталья Косарокова

А ведь почти вышла из зала, но он готов ее сейчас придушить. Взгляд Громова Марьяна оценила.

— В мой кабинет и немедленно, — говорил спокойно, но чувствовалось напряжение.

Громов следовал за ней чуть позади. Вел ее, как палач к месту казни, заботливо приоткрыл дверь и пропустил первой, затем сам прошел за свой стол и пригласил присесть напротив.

— Зачем вызывали? — тут же переспросила Марьяна.

— Поговорить хотел о тебе, обо мне, о нас. Много думал, и у меня масса вопросов.

— Ой, прям, так и много? — не удержалась Марьяна от сарказма.

— Очень много.

Серьезно с металлическими нотками в голосе проговорил Дмитрий. Стоит вся такая цветущая, словно ничего и не случилось.

— Хорошо, спрашивайте.

— Где ребенок? — тут же начал Громов.

— Какой ребенок? — Марьяна не сразу поняла, о чем это он.

— Ваня где?

— Ваня? А я сестре его отдала. Пусть присматривает.

— Почему Ваня неизвестно с кем, а ты здесь, а еще по съемным квартирам с ним мыкаешься. Это не нормально.

— Да? А что тут такого, я пока на свою квартиру не накопила.

— А почему отец Вани Вам квартиру не купит? Возьмите ипотеку, я не знаю.

— Ой, а с чего это вдруг он должен мне квартиру покупать?

— Так он ведь отец Вани?

— Все так, но Ваня же в Марьино живет, там у них дом есть. Просто садик закрыли, и он здесь со мной. Карантин у них.

— Кто там, в деревне-то за ним присматривает?

— Ой, когда мама, когда Ритка, я, если попросят, а что не так?

— Если попросят! Если попросят? Ты что за женщина такая? Безответственная, импульсивная. Таким как ты, детей вообще доверять нельзя.

— Это я безответственная? Я?

— У тебя жизнь неустроенная. Ребенок неизвестно где. Как так можно?

— Ну знаете? Вот так меня еще не оскорбляли. Я, между прочим, им помогаю, когда у меня время есть, а Вы меня безответственной называете.

— Помогаешь? Это сын! Как можно только помогать? Ребенок должен жить с матерью.

— Сын? Какой сын?

— За идиота меня принимаешь? Хочешь сказать, Ваня не твой сын? Да он похож на тебя, как две капли воды.

До Марьяны снизошло понимание того, что Дмитрий все не так понял и чуть не рассмеялась. Теперь понятно, почему он такой злой, как черт.

— Ну и похож. Я же тетя. Всякое бывает. Ритка его мать, и да, у нее муж Ярослав подолгу пропадает, потому как капитан. Навигации в море долгие. Но что поделаешь.

— Вот как? Издеваешься, а почему Ваня тебя мамой называет?

— Меня? Он никогда мамой меня не называл, а Вас я больше видеть не желаю. На себя посмотри, какой самородок выискался. И только попробуй меня уволить, я на тебя в суд подам за нанесенное оскорбление, понял?

— Ну он же тебя маманей называет? — растерянно допытывался Громов, уже ничего не понимая.

— Это он мое имя Марьяна не выговаривает, привык. И мы привыкли.

После чего Громов обомлел и даже дышать перестал. Марьяна встала и с гордо поднятой головой вышла, хлопнув дверью. Потом резко замерла и вернулась.

— Да, Дмитрий Викторович, спасибо, что не дали умерь, правда не ожидала от вас такой реакции сегодня.

Марьяна успела сделать шаг назад к двери, но Громов оказался рядом настолько быстро, что женщина растерялась. Дверь закрылась, а Громов уперся одной рукой об дверь над ее ухом, лишая шанса сбежать, второй коснулся нижней губы, а, мгновение спустя, пальцы зарылись в кудрявом рыжем хвостике ее блестящих на солнце волос.