Книга Хирургическое вмешательство, страница 24 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Недавно у него закралось странное подозрение. Она часто отказывала ему в близость, ссылаясь на головную боль, и он однажды почувствовал в аромате ее духов нотки мужского одеколона.

— Ева-Ева. Да как так-то, а? — Николай хотел бросить все и отправиться в аэропорт. Набрал номер Евы, но услышал голос автоответчика. — Ты вернешься, и мне достаточно будет этого видео, чтобы уличить тебя в измене. Если она изменила, он это поймет. Он работал с людьми и знал, как задавать вопросы так, чтобы ему отвечали, даже если больно и страшно…

Николай нервно отключил телефон и с силой стиснул его руками. Он верил жене, но видео? Рассудительность характера подсказывала, что они во всем разберутся, когда Ева вернется домой. Эльза явно провоцировала его на агрессию, однако он не так глуп. Этим светским львицам одна забава в жизни — мусолить чужие отношения, и даже если это отношения близкой подруги. Никакой совести! Все сделают ради дешевого хайпа.

Глава 8. Сюрприз для доктора…

Несмотря на внешнее спокойствие, душу Николаю царапали сомнения. Три дня прошли как в аду, ведь нужно было как-то сосредоточиться на работе, а голова раскалывалась от мрачных мыслей. Миллионный раз по кругу крутился один и тот же вопрос. «Ева его предала?» И когда приходило очередное СМС о расходах, он воображал, что ОНА за его счет развлекаются на Бали НЕ ОДНА.

Пересменка, утро. Громов заступал на смену, а Николай хотел остаться до вечера. Так получилось, что Марьяна в последнее время попадала в пару с Авериным, а Дмитрия практически не встречала, и сейчас он, наконец, увидел рыжую медсестру.

— Марьяна Витальевна, зайдите в мой кабинет.

Громов искал любой предлог для рабочего разговора. Ему все время казалось, что между ними так и не возникло понимания. Со всеми медсестрами понимание есть, а с этой что-то пошло не так. Бесит она его одним только внешним видом.

Марьяна, наоборот, избегала его всеми возможными способами. Она очень боялась снова облажаться. С заведующим отделением было намного спокойнее работать, чем с этим Громовым.

— Дмитрий Викторович, это Вы мне?

Марьяна попыталась быть вежливой и спокойной. После инцидента она была обижена на Громова. И если бы не Аня, точно бы устроила ему какую-нибудь гадость в отместку. Женщина поняла, что теряется и испытывает страх в его присутствии, ведь когда он на нее смотрел, сохранять самообладание ей стоило больших трудов.

— А разве здесь есть еще одна медсестра с таким редким именем? — и снова испытующий взгляд Дмитрия.

— Послушайте, у меня по работе нареканий больше нет. Вот даже Николая Владимировича спросите.

Громов посмотрел на своего друга, а он в подтверждение едва кивнул. Ему вообще не до Марьяны было. На работе ничего сверхординарного больше не случилось, и этому Николай весьма обрадовался и благодарен судьбе, за то, что она к нему хоть в этом благосклонна.

Аверину доводилось оперировать сложных пациентов и пытаться спасти, зная, что тот безнадежен. Бороться до последнего вздоха — это его девиз. Однажды ему удалось вытащить практически с того света мальчишку, который выпал с окна четвертого этажа.

Всегда, когда тяжелый пациент — ребенок, он потом еще неделю не может ни о чем другом думать. Особенно если все-таки наступал летальный исход. Железная дорога. Как часто на спор парни пытаются рисковать жизнью. И когда с ожогами в восемьдесят процентов доставляют, хочется время повернуть вспять. Вероятность спасти такого ребенка минимальная. Его жизнь никогда не станет прежней, даже если его удастся спасти. Статистика, увы, не утешительная, а страдания больного такие, что сердце кровью обливается. Сложная операция требует полной выкладки, и собранности, а мысли хирурга сейчас мрачнее тучи.