Книга Хирургическое вмешательство, страница 196 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— А как на счет того, что мне было все известно о похитителе?

— Я работаю в прокуратуре, и мое дело, что я услышал, а что нет, тем более ты мальчишку спас и многое потерял. Ты не преступник, а единственный, кто успел среагировать и спасти ребенка. Так что, друг мой Колька, этот разговор останется между нами.

— Весьма признателен.

— Ты поглядываешь на часы. Торопишься?

— Да меня ждет в Марьина моя бабуля. Скоро с автовокзала отъезжает рейсовый автобус, и я бы хотел на него успеть.

— Давай подброшу до автовокзала, раз уж я отнял твое время. Кстати баб Нюре респект от Лехи Новикова. Я хорошо помню ее пирожки с капустой. Она божественно их готовит.

— Передам, и спасибо за понимание.

Алесей подвез Николая к центральному входу автовокзала, и они простились. Встреча с другом детства вселила некую уверенность в Аверина, и ему как будто даже дышать стало легче.

Суматоха, толпы людей, различные запахи и еды, и парфюма, и сигаретного дыма витали в воздухе. Для Николая все это оказалось так непривычно. Как он отвык от общественного транспорта, всей этой суеты, и что свою поклажу надо самому же нести в руках.

Сейчас у него ничего не было, но он не сожалел ни о чем. Аверин так привык к своей комнатушке в общаге, что казалось жил в ней всегда. Пару раз к нему приходили Громовы. Но он был весьма скучен, а эти двое так заинтересованы друг другом, что нормального разговора у них так и не сложилось.

В окне мелькали реки и мосты, а еще аккуратно вспаханные поля.

Николай просто смотрел в окно и наслаждался своим одиночеством. Он уже давно запретил себе думать об Ане. Ее образ начал сильно мешать в работе. И недавно ему удалось спрятать Аню далеко в сознание. Она теперь была как красивая картинка, когда-то увиденная и принесшая приятные впечатления. Николай решил, что ему надо просто тихо дожить свою жизнь, досмотреть бабулю и работать столько, насколько хватит сил.

Марьино встретило Хирурга грозой и пронзительным ветром. Пока он добрался до дома бабули, весь промок до нитки.

* * *

— Серый какой стал, — причитала баб Нюра, крепко обнимая своего внука, — глаза совсем потухли. Ни одной краски на лице, Коля? Так живо в душ и приходи на кухню, я тебя откармливать буду.

Николай как-то нахмурился, совсем как в детстве.

— Привет, бабуль, — обнял он старушку и прижался к ее плечу.

— Все потом, а сейчас в душ и переодеваться, а то простынешь.

Аверин не стал спорить с бабулей, ведь она права, как всегда.

Спустя полчаса Николай, облачившись в домашнее трико и футболку изумрудного цвета с принтом какой-то баскетбольной команды, вернулся к своей старушке. Волосы еще оставались влажными, но Николай сбрил трехдневную щетину и стал выглядеть ни так удрученно.

Хирург понял, что зря не приезжал раньше.

Он снова обнял свою любимую бабулю и осознал, насколько хорошо, когда обнимают любящие руки. Его глаза намокли, но он сдержался и запретил себе раскисать еще больше. Бабушку же было не обмануть. Она отняла его лицо, расцеловала в обе щеки внука, вытерла ласково теплыми ладонями его слезы и усадила за стол.

— Сиди, — отвернулась она и украдкой вытерла уже свои слезы, — сейчас кушать будем.

Нет большего горя для родителя, чем горе и слезы ее ребенка. Она растила Николая с трехлетнего возраста и не могла вынести его страданий. Он — взрослый мужчина, когда казалось все в жизни обязано сложиться, теперь так одинок и потерян. Баб Нюра готовила ужин, а сама плакала и раздумывала над его судьбой.