Книга Хирургическое вмешательство, страница 173 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Боюсь, я с тобой пропаду быстрее, горе ты мое луковое.

Громов прочистил горло и посмотрел в упор на следователя.

— Не переживайте, завтра же все будет восстановлено. И у кого случился моральный и физический вред, тоже возместим, — Громов дал понять, что лучше замять это дело, а следователь как-то неопределенно кивнул.

— Я с Аней, — смотрела на Пустоварова Марьяна глазами упрямого ребенка.

Василий не знал, как быть. Все обернулось так, как даже в страшном сне не привидится.

— Нет оснований.

Начал было он и тут же пожалел о своих словах. Девушка явно неадекватная. Она сразу же начала стрелять глазками по сторонам. А когда ее взгляд остановился на нем, то резко отпрянул.

— Дамочка! Достаточно! Не надо больше меня бить.

— Вы, меня в тюрьму посадите? С Аней!

— Но… — следователь был в замешательстве. Еще никто не пытался так намеренно угодить за решетку.

Не стоило ему задерживать Анну. Да и мог отпустить, но не захотел. Теперь придется писать пачку объяснительных.

— Я ее не задерживаю, — сказал он, — но стоит дождаться ответа из Находки. И когда он придет, Аня должна быть тут. Ни в какую тюрьму ее никто не сажает. И вообще тюрьма в другом месте.

— Отлично, — резко поменялась в лице Марьяна, — тогда ведите нас… Так, а куда вы там решили определить мою подругу?

Василий выдул с силой воздух. У него завтра будет много проблем. Он ничего не ответил Марьяне, просто указал направление.

— Так, я жену одну в камере не оставлю. Начальник я тоже остаюсь, — заявил Громов.

— Не положено.

— Послушайте, я прекрасно понимаю, что положено, а что нет. Давайте не будем, а то и Вас проблему будут, разве нет? Понимаете, у меня есть знакомый юрист и сдается мне, что не все у вас тут по уставу происходит.

— Хорошо, и вас тоже определим, — как-то напряженно процедил сквозь зубы следователь.

Никогда Пустоваров еще не видел, чтобы шли с такой радостью в камеру.

— Сумасшедшая ба… — не успел он договорить, как поймал суровый взгляд Громова, — день.

Камера оказалась стандартная: узкая, с одним подобием окошка под самым потолком, сделанного из непрозрачных вставок толстостенного стекла, зашитого массивными прутьями решетки. Серые, но с вполне приятным оттенком стены, постельное белье повторяло цвет стен. Оно было чистым и свежим. Ничего тут не внушало отвращения, разве только понимание, что ты закрыт под замком.

Аня сразу же села на одну из двух узких кроватей. Марьяна достала телефон.

— У меня три процента и совершенно нет связи, — крутилась она с телефоном в руках.

— Мы в цокольном этаже, — ответила ей Аня, — тут метровая толщина бетона. Связи и не будет, и мне не вернули мой. Голова ужасно болит. Словно тисками сдавило. Господи, и когда этот кошмар закончится.

— Аня. Сон лучшее лекарство. Ты поспи.

— Я не усну. Пока не найдется Женечка.

— Аня, ты деткам здоровая нужна. Завтра тяжелый день, и тебе необходим отдых, — как врач с пациентом, заговорил Дмитрий. У него был дар убеждения. Пациенты ему верили, и Анна не стала исключением, а потому тут же послушно устроилась на постели.

Громов постучал себя по карманам и вздохнул.

— Я походу с кофе и круассанами телефон свой посеял.

— Прости меня, пожалуйста, — подошла к нему с виноватым лицом Марьяна, — но я не могла поступить иначе. Мне предчувствие пришло не хорошее. Аня не должна сегодня оставаться одна. Не нравится мне этот следователь. Он смотрит на Аню голодным взглядом.