Книга Хирургическое вмешательство, страница 16 – Серена Никки, Наталья Косарокова

— Я? Нет, не занята. Ну что ты я вот сижу, — Аня оглянулась вокруг, увидела, что холодильник остался открытым, и легонько толкнула дверцу ногой, — у меня выпал редкий час для себя. Пью кофе, читаю книгу.

— Дай угадаю, — всхлипнула на том конце подруга, — все не добьешь Таинственный остров?

— Угадала! — заливисто засмеялась Аня, — но мне не часто удается вот так просто сесть и почитать в свое удовольствие. Скоро Павлушка домой приезжает. Он на мотоблоке сорняки прополет, а сейчас такая красота, могу себе позволить немного побездельничать.

— Безделье и ты — два несовместимых понятия, Анюта. У тебя четверо пацанов! Ты себе уже на всю жизнь обеспечила нескучную жизнь.

— Это точно, подруга, — согласилась Аня, — мы все девочку хотели, да выходили пацаны.

— Четыре сыночка уже есть. Дальше будет точно лапочка дочка, — прогнусавила печально Марьяна.

— Это мы уже проверять не будем! — Аня аж руками отрицательно замахала. — Давай лучше о тебе. Что случилось? Почему такой голос?

Марьяна расплакалась в трубку, и Аня принялась уговаривать подругу успокоиться, и как могла подбадривала.

Они дружили с самого детского садика. Марьяна была крестной Федора. Девочки всегда и везде были вместе. Характеры только были разные настолько, что все удивлялись, как они вообще могут дружить. Спокойная и рассудительная Анна и взрывная Марьяна.

— Он меня подставил! — шипела от злости подруга, — задницей чувствую, что специально подложил в карточку одного пациента назначение для другого. Это от зависти, что у меня лучше все получается и на меня внимание главный обращает. Не коллектив, а серпентарий. Вот такая как ты вообще не смогла бы тут не то, что работать, выжить не смогла бы! Съели бы живьем! Слов нет, я этому Громову чуть всю рож… не расцарапала. Мне говорит, это ваша вина. Вы обязаны смотреть. А что смотреть?

Марьяна снова залилась слезами. Аня слушала внимательно и не перебивала. Марьяна никогда не плакала прилюдно. Характер не позволял показывать слабость. Это был прирожденный лидер во всем. И всем казалось, что этой волевой взбалмошной девчонке море по колено, и все ей легко дается. Только ее подруга Аня была свидетельницей слез огорчения и отчаяния. У Марьяны была одна беда, она не умела признавать своей вины. Только Аня могла мягко указать подруге на ее промахи, и только ее Марьяна слушалась.

— Марьяшь, — тихим убаюкивающим голосом ворковала Анна, — ну сама подумай, когда все вокруг не правы, ведь это по меньшей мере странно. Ну согласись.

На том конце образовался вакуум. Наступила такая тишина, что несведущему человеку могло показаться, что собеседник бросил трубку. Марьяна тихо вытирала последние слезы и просто слушала. Больше всего на свете она любила голос Ани. Он ей придавал уверенности и силы действовать дальше.

— Ты говоришь, что тебе завидуют. От чего? От того, что на тебя больше внимания обращают. Знаю я, как на тебя внимание обращают. Ты не прелестями там крутить должна, а знаниями. Тебе так повезло. Никому из наших в классе не повезло так выбраться из нашей дыры, как тебе. И ты обязана зубами держаться за это место. И не бюст выпячивать. Поверь, тамошние мужики уже пресыщены громадными сиськ… прости. Тебе головой работать надо. Знаешь ли, мозга вроде как бы и не видно. Но когда его не хватает. Сразу заметно. Поэтому прошу тебя, как родную прошу. Застегни все пуговки и иди, проси прощения у вашего заведующего, или как он там у них называется. Марьяшь, кончай с интригами, просто на будущее помни, что надо быть внимательнее, а то быстро тебя заменят на кого-нибудь из своих.