Книга Хирургическое вмешательство, страница 117 – Серена Никки, Наталья Косарокова

Светло салатовые стены, белый потолок, пластиковые белоснежные двери и окна, на которых жалюзи тоже белоснежные, а также неоновые светильники на потолке. Мебель также из белого дерева. Все строго, чисто, и пахло свежестью. Характерного запаха хлорки не ощущалось. Женщина посмотрела, как Анна подошла к стулу и медленно-медленно села.

— Обедать будешь? Пацану до ужина нельзя, а ты чего голодной сидеть будешь?

— Нет, спасибо, — отказалась Аня, — не могу.

— Могу, не могу, — ворчала санитарка, — тебе за ребенком ухаживать сутки, а как ты это будешь делать без сил? Не дури, обед рассчитан на пациента и сопровождающего, так что ты пока стели постель, а я тебе поесть принесу. Вот сюда на тумбочку поставлю.

— Большое спасибо.

От всей души поблагодарила Аня, перешла и села на край кровати. Сил действительно практически не осталось. Санитарка права, надо перекусить, даже если нет аппетита. Ане нужны силы, ведь скоро привезут Федю с операции.

Время тянулось и, казалось, совершенно не менялось. Неожиданно дверь открылась, и закатили каталку с Федором. Николая не было, а в дверях стоял другой мужчина.

— Так, мамаша, я анестезиолог, зовут меня Илья Геннадьевич Дутов. Федор в себя приходил, а сейчас опять спит. Это нормально, — санитары положили ребенка на кровать и уложили его на бок, — следите за дыханием, и если что-то начнет вас беспокоить, найдете меня на этаже. Я в ординаторской. Мальчик просыпаться окончательно будет в течение двух часов. Из еды ничего не давать. Я потом еще зайду. Когда можно будет дать воду попить, скажу.

— Спасибо, я поняла. Скажите, а Николай Владимирович где?

— У нас там проблемы возникли. Николай Владимирович зайдет, как только все решим.

— Что-то серьезное? — насторожилась Аня, а анестезиолог с шумом выдохнул и сказал.

— Ножевое. Как нередко бывает: алкоголь, разборка супругов и месть через ребенка, а Аверину спасать потом. Такие пациенты самые тяжелые. Но я на этаже остаюсь со всеми, кого сегодня прооперировали.

— Ножевое… Ребенка порезали родители? — спросила Аня, а мужчина кивнул.

— Отец наркоман, а мать пыталась не позволить. Не берите в голову. Это информация Вам ни к чему, Анна. Занимайтесь Федором.

— Да-да, конечно…

Анестезиолог вышел, а Аня, присев на край кровати, посмотрела на сыночка. Дышал ровно, и сон еще был глубоким. Анна вдруг представила, как сейчас должно быть Николаю тяжело, и сердце сжалось.

«Спасибо за Феденьку, хороший мой, и, пожалуйста, держись»

Глава 28. Врач, чтобы спасать и лечить.

Ближе к ночи в детском отделении появился Аверин. На этаже все заметно оживились, медицинский персонал зашептался. Николай, пока шел до нужной палаты, успел пообщаться со всеми, кто улучил момент и успел перекинуться парой слов с главным хирургом больницы.

— Мама, пить хочу… — Феденька окончательно проснулся, и Аня подскочила.

— Пить? А Илья Геннадьевич про воду так ничего и не сказал. Сейчас, сынок, я найду его и узнаю.

Аня в шортах и рубашке желтого цвета сейчас стала похожа на девушку лет двадцати, а отсутствие косметики делало ее еще моложе. Она вспомнила лицо Ильи Геннадьевича и среди толпы, которая образовалась в коридоре, пыталась найти именно его.

«Ну где же он? Кажется мне нужно в ординаторскую».