Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 33 – Галина Колоскова

Чувствую, что краснею, как девочка, и от этого злюсь на саму себя.

— Входи, не задерживай. Денис уже заждался.

— Я готов! — подтверждает сын, натягивая бейсболку. — Мам, а можно мне кока-колу?

— Молоко, — отвечаю на автомате.

— Но в кино всегда кока-кола! Олег, скажи ей!

Олег растерянно смотрит на меня. В его глазах неподдельный ужас перед необходимостью вступать в семейный спор.

— Э-э-э… Я, пожалуй, воздержусь. Мама главная. Но молоко, конечно, не так весело. Может, компот? — в глазах вместо страха проскальзывает чертовщинка.

— Компот для бабули! — фыркает Денис, но уже не спорит, заинтересованный попкорном.

Я ловлю на себе взгляд Олега. Он улыбается. Улыбка немного виноватая, но очень счастливая. В бытовом споре о кока-коле есть что-то хрупкое и настоящее, от чего перехватывает дыхание.

Кинотеатр оказывается маленьким, уютным, как обещал Олег. Полумрак, запах карамели и старого ковра. Мы занимаем три места в заднем ряду. Денис решительно садится между нами, устанавливая границу. Он — наш буфер, судья и связной.

Мультфильм весёлый, динамичный, про роботов. Денис замирает, впитывая каждую картинку. Смеётся, хлопает меня по руке, когда на экране происходит что-то особенно крутое. Он тянется к своему ведёрку с попкорном, а потом не глядя сует руку в ведро Олега. Естественное движение ребёнка по отношению к отцу. Олег замирает на секунду, потом осторожно передвигает своё ведро поближе к сыну.

Я не смотрю мультфильм. Смотрю на них. На профиль Олега, освещённый мерцающим светом с экрана. Он стал старше. В уголках глаз залегли лучики морщин, у рта — две резкие, жёсткие складки. Олег смотрит на экран, но я вижу, что он всем существом прислушивается к сыну, к его дыханию, к его смеху. Ловит каждое его слово, движение, словно боится пропустить что-то важное, что не довелось видеть семь лет.

И вдруг Денис, не отрывая взгляда от экрана, шепчет:

— Смотри, этот робот похож на того, которого мы вчера собирали. Правда, похож?

Он говорит это Олегу. И добавляет:

— Пап, смотри!

Короткое слово повисает в воздухе. Негромкое, случайное, вырвавшееся непроизвольно. Денис не кричит его на всю улицу, не произносит с вызовом. Он роняет его, как роняют привычное, обыденное слово.

На меня это слово обрушивается громом. Весь мир сужается до тихого шёпота в полутёмном зале. Кровь стучит в висках. Вижу, как замирает Олег. Широкая спина выпрямляется. Он медленно, очень медленно поворачивается к сыну. Его глаза во мраке кажутся огромными, полными бездонной нежности и шока. Мне кажется, он сейчас расплачется.

— Да, — хрипло выдыхает он. — Очень похож.

Больше Олег не может ничего сказать. Он кладёт большую, сильную ладонь на маленькую ручку сына. Не сжимает, не гладит, а накрывает, словно защищая.

Денис не отдёргивает руку. Он на секунду отрывает взгляд от экрана, смотрит на ладонь, потом на Олега, и на лице расцветает счастливая, доверчивая улыбка. Как будто в его мире только что на своё место встала последняя деталь огромного конструктора.

Сердце разрывается на части. Глубоко внутри поднимается волна боли — огромная, слепая, неудержимая. Это шрам на душе, который будет ныть всегда.

Но следом накатывает другая волна. Тёплая, исцеляющая. Счастье видеть, как мой сын обрёл то, чего был лишён с рождения. Он сказал «пап» — без страха, без сомнения, с полным доверием. Он принял в сильном, красивом мужчине не чужого дядю, а отца. Защитника. Своего героя.