Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 10 – Галина Колоскова

Я резко поворачиваюсь, подхватываю на руки перепуганного Дениса и почти бегу, спотыкаясь на ровном асфальте. Я не оглядываюсь. Не могу. Чувствую тяжёлый, обжигающий взгляд на спине. Внутри всё горит. Трещина, образовавшаяся в душе много лет назад, только что разверзлась бездной. И я не уверена, что её можно сомкнуть.

Олег

Сижу в своём кабинете и не вижу ничего вокруг. На столе разложены важные документы. Горят лампы стационарных телефонов. На большом экране застыли графики, цифры. Но я ничего не вижу. Перед глазами только её лицо. Искажённое болью и ненавистью. И лицо мальчика, очень похожего на меня.

«Ты хотел его убить».

Одни и те же слова без остановки звучат в голове. Они выжигают мысли, логику, уверенность в собственной непогрешимости, с которой жил эти годы. Я всегда думал, что знаю правду. Она ушла. Просто взяла и ушла. Наплевала на меня, нашу любовь, наши планы. Исчезла без объяснений. Через общих знакомых узнал, что Алёна уехала из города. Я решил, что она сделала то, о чём мы спорили. Избавилась от ребёнка. И от меня вместе с ним.

Я был уверен в этом на сто процентов. Уверенность превратилась в обиду, обида — в злость, злость — в ледяной панцирь. Лёд на сердце помогал жить. Он не давал думать о ней, вспоминать, жалеть. Он позволил мне переехать в Казань и построить всё это. Компанию, состояние, жизнь. Жизнь без неё.

А теперь ледяной купол треснул. С первого взгляда на мальчика. С первого её слова. Сейчас внутрь души хлещет ледяная вода недоумения с ужасом.

Она не сделала аборт. Алёна родила. Она все эти годы растила моего сына. Нашего сына. Одна…

Почему не сказала мне? Почему не пришла? Почему позволила думать, что всё закончено? Вопросы гудят в висках, как осиный рой.

Встаю из-за стола. Подхожу к панорамным окнам. Город лежит внизу, под ногами. Я всего добился. Могу позволить себе всё, что захочу. Но не могу купить ответы на собственные вопросы. Не могу прокрутить назад те восемь лет.

Не хочу больше сидеть здесь. Не могу делать вид, что всё в порядке. Я должен понять. Докопаться до правды. Какая бы она ни была.

Выхожу из кабинета, бросая секретарше на ходу, что все встречи на сегодня отменяются. Я еду по городу, не видя дороги. Руки сами крутят руль, ноги сами давят на педали. Мозг отключён. Во мне кричит инстинкт обманутого самца. Найти её. Увидеть. Понять.

Еду по старому адресу. По тому, где жила её тётка. К кому ещё она могла обратиться беременной? Не знаю, живёт ли она там до сих пор. Восемь лет — большой срок. Но я должен попробовать.

Подъезд узнаю сразу. Старый, кирпичный, с облезлой краской на дверях. Пахнет так же, как много лет назад — затхлостью, щами и кошками. Сердце начинает биться чаще. Поднимаюсь по лестнице с выщерблинами на ступенях.

Я останавливаюсь перед дверью её родственницы и с ужасом понимаю, что не помню имени пожилой женщины. Дверь другая, не та, что была раньше. Стальная, с глазком. Стою и не знаю, что делать. Стучать? Что сказать, если откроет Алёна? Отлично знаю её характер. Предательства не простит. Она снова будет кричать. Выгонит.

Отступаю в тень лестничной клетки. Чувствую себя мальчишкой, воришкой. Я, Олег, который не боится идти против всех на совете директоров, трушу перед железной дверью.

Вдруг дверь открывается. На лестничную площадку выходит пожилая женщина с авоськой. Не тётка Алёны. Совсем чужая. Делаю шаг вперёд.