Книга Бандерос для училки, или Мечты сбываются…, страница 25 – Мари Александер

— Уже скоро, моя Мира.

Его руки были везде, его губы и язык сводили с ума, доведя почти до экстаза, лаская мою грудь, он спустился ниже, и я уже выгибалась дугой навстречу его столь требовательному, но такому умелому в этих ласках рту. И когда его уста были заняты, начала молить и почти кричать уже я.

— Бандерос, ты мой бог!

— Бандерос, пожалуйста!

— Бандерос.....

Он дразнил, ласкал языком и губами клитор и, не входя пальцами, растирал мою же влагу желания по моим складочкам.

Все мои попытки начать ласкать его самой и подтолкнуть к более конкретным действиям душились на корню. Он зафиксировал мои руки моим же бюстиком, поднял их над моей головой и, используя кружево как верёвку, привязал к спинке кровати. Я жаловалась, что жалко портить такой комплект, а Бандерос клятвенно обещал компенсировать, но отвлекаться сейчас на поиски других подручных средств он не пожелал.

Когда я решила, что просто не переживу нескончаемую агонию на краю оргазма, меня, всё так же со связанными руками, перевернули на живот и, поставив на колени, наконец-то трахнули. Да, жёсткое и грубое слово. Но, боже, как же мне этого хотелось в тот момент. И, конечно же, как только я почувствовала первые движения и резкое вторжение, меня накрыло. Я искусала себе губы, пытаясь сдержать стоны и крики. Меня трясло от получаемого кайфа.

А мой Бандерос снова и снова доводил меня до вершины, и я парила в облаках.

Я уже не помню, когда он развязал и освободил мои руки, на отголосках сознания, как-то смазано зафиксировался процесс купания, меня купали, а я просто не могла сама что-то сделать. И уже засыпая в его объятиях, я пыталась запомнить всё это, потому что скоро этого у меня уже не будет.

А дальнейшие события разворачивались с такой стремительной скоростью, что я не то что не могла их контролировать, а и осознала всё происходящее уже только по факту на руинах моей личной жизни.

Ещё в то утро, когда проснулась первый раз в нежных и сильных объятиях моего невероятного мужчины, мысль признаться, что я уже беременна, была такой правильной и такой лёгкой.

Но я струсила, и вот мы уже больше двух месяцев периодически просыпаемся вместе, и я гоню мысль, что это может быть наше последнее утро. Ведь Антон сразу обозначил, что становиться отцом он больше не хочет. А я? У меня пути назад уже не было.

Светка, когда я ей призналась во всём, будучи реалисткой и привыкшая говорить всё напрямую, сказала:

— И чего мучиться, вот приедет в следующий раз, а ты прямо с порога и скажи ему, а там будь что будет. Если ты нужна ему, то ребёнок не помеха, а если нет, то пусть катится своей дорогой.

Может быть, и решилась бы, но на словах всё было просто, а я, видя его, боялась сказать, а поняв, что влюбилась, стала бояться ещё больше.

Засыпая в спальне Бандероса в ту субботу, дала себе обещание, что, после того как во вторник схожу на плановый приём, приму решение, как жить дальше.

Так что до вторника я порхала как бабочка.

Воскресное утро было чудесным.

День был чудесным.

Вечер однозначно был великолепен.

Бандерос удивил нас с Викой и вывез на пикник.

Сначала я немного струхнула, когда Вика, поняв направление нашего движения, сделала вывод и спросила отца:

— А мы что, в "родные пенаты"?

"Э нет, на это я точно не подписывалась", – кричало моё сознание. И, наверное, это отразилось на моём лице, потому что Антон положил руку на мою коленку и успокоил.