Книга Кривые зеркала, страница 92 – Жанна Даниленко

— Не плачь, ребёнок, — произнесла Маргарита Павловна, усаживая Юлю на скамейку на улице. Обняв за плечи, по-матерински ласково продолжила: — Не плачь, тебе слёзы ещё пригодятся, а сейчас-то что? Повода нет. Скандал в святом семействе? Так это мелочи, им ещё не один скандал светит. Или ты считала, что Светка любить тебя будет? Нет, она твой враг, и Ваньку просто так не отдаст. У тебя ж есть два варианта: если его любишь на самом деле — станешь терпеть, пока оно само как-то не разрешится. А если сомневаешься в своих чувствах, то бросай это подлое дело, пока не полюбила его по-настоящему. — Маргарита грустно улыбнулась Юле. — Я знаю, о чём говорю. Всю жизнь любила женатого. А теперь на старости лет у меня кроме Ваньки и нет никого. Так что я за него горой, да и за тебя тоже, потому что… Да сама знаешь почему.

— Она ему угрожала… — срывающимся от нехватки воздуха голосом сказала Юля.

— Пусть попробует, — нехорошо усмехнулась Маргарита Павловна, — у меня авторитета побольше будет, да и фактики кое-какие имеются — Светлана то у нас тоже не святая.

И тут Юле стало по-настоящему страшно: эти “фактики” могли разрушить жизнь и её отца.

— Ладно, ребёнок, пойду я работать. А ты не смей вешать нос — прорвёмся! — Маргарита сунула Юле в руки марлевую салфетку, поднялась с лавочки и ушла, оставив её одну.

Юля закрыла глаза, позволяя жарким солнечным лучам сушить её горькие слёзы, потом смачно высморкалась, выкинула в урну салфетку и рванула в отделение. Работу никто не отменял.

Протирая специальным моюще-дезинфицирующим раствором поверхности в операционной, Юля слышала, как её и Соколовского обсуждают медсёстры. Вывод напрашивался сам собой: утренний скандал слышали все…

Теперь все в отделении, да и во всей больнице знали, кто является новой любовницей Соколовского. К такой популярности Юля готова не была.

Очень хотелось поговорить с Иваном, понять, как себя вести, как жить дальше. А самое главное, очень нужно было знать, что он решил про них. Ей лично он ничего не обещал, никакого светлого будущего не анонсировал, всё что у неё было, это её любовь к нему и слабая надежда, что, может быть, со временем всё изменится. Ведь ей ещё учиться и учиться, а как известно, мединститут самый сложный и устраивать личную жизнь рекомендуют только после третьего курса, то есть если сдашь биохимию, то можно и о замужестве подумать. Опять-таки, могла сложиться ситуация, что ради сына Иван вернётся к жене. А как же тогда она?! В общем, сплошные вопросы, на которые нет ответов. Да ещё день сегодня операционный, плановые одна за одной.

Тамара, накрывая стерильной пелёнкой приготовленные на столике инструменты, всё же высказала Юле, что разбивать семью очень плохо, тем более что там есть ребёнок. А после добавила, что от кого от кого, но от Юли она такого безобразия не ожидала. Такой приличный у неё папа и такая она сама непорядочная.

В обед в сестринской рыдала Вика.

— Тома, ну как же так? Что он нашёл в этой серой мыши? Ни фигуры, ни рожи. И вообще, с санитарками он раньше ни-ни.

— Начнём с того, что санитарки у нас всегда были возрастные, — устало отвечала Тамара, по всей видимости, ей все эти Викины рыдания порядком поднадоели. — А Юлька и не санитарка вовсе, а студентка второго курса. Через пять лет она ему станет равной, а ты ей инструменты подавать будешь. Вот и весь сказ.