Книга Кривые зеркала, страница 45 – Жанна Даниленко

Наложив повязку, Соколовский провёл девушку в свой кабинет, поговорить. Завтра на это времени у него не будет.

— Чаю хочешь? — спросил, опуская кипятильник в двухлитровую банку с водой.

Она кивнула.

— Пока закипит, прослушаю твои лёгкие и гляну горло.

После проведённого осмотра произнёс:

— Ангина у тебя, тёплое питьё в самый раз. — Он заварил чай прямо в банке, сыпанув целую жмень заварки, и, достав из шкафа две кружки, налил чай себе и Юле. — Погоди, пока остынет, потом пей, печенье бери, оно сухое, тебе можно.

Юля улыбнулась, глядя ему в глаза, но потом взгляд её упал на руку с широким обручальным кольцом на безымянном пальце, и улыбка пропала. Она отхлебнула из кружки чай и закашлялась.

— Горячий, — пожаловалась Юля.

— А я предупреждал! — попытавшись казаться строгим, сказал Иван. Но увидев расстроенное Юлино личико, тут же вернулся к прежнему заботливому тону. — Скучала в новогоднюю ночь? — спросил он и сам же ответил. — Скучала. Мы вот с женой у моих родителей встречали, там наш сын живёт. Тебя, как я понял, тоже бабушка вырастила?

Юля кивнула и всхлипнула.

— Был я у вас и бабушку твою видел. Тридцатого заходил, твой папа попросил помочь обработать пролежни. Я очень уважаю твоего отца, потому и пошёл.

— Она умирает? — прошептала Юля.

— Да, — произнёс он. — Никто в этом не виноват, но такова жизнь. Молодые могут умереть, а старые должны. Я не циник, хотя столько раз сталкивался со смертью, что не стать циником просто невозможно. Ты поймёшь, потом. Но к своим родным особое отношение. Ты же любишь бабушку?

— Люблю, — тяжело вздохнула Юля. — Правда, последнее время мне казалось, что я её ненавижу. Теперь сама себя за это казню. Я не желала ей смерти, и чтобы она так мучилась, я тоже не хотела.

— Даже не сомневаюсь. Зато результатом твоего самоедства стала ангина. — Он вздохнул, и в его глазах промелькнул озорной огонёк. — А теперь твои мама с папой скажут, что это я тебя лечил плохо и в моём отделении бардак и сквозняки.

Он знал, что этого никогда не произойдёт, но очень хотелось вывести Юлю на эмоции.

— Не скажут, — потупила глаза она.

— Меня тоже бабушка с дедом вырастили, любили, баловали, пытались дать всё то, чего не додали родной дочери, то есть моей маме. А потом разбились в аварии, дед умер на месте, а бабуля на столе у отца. — Он помолчал немного и продолжил. — Вот так бывает. Мне тринадцать лет было, жизни тогда без них не мыслил, переживал жутко. И в хирургию пошёл, чтобы доказать отцу, что я бы бабулю спас. Врал сам себе, отец мой очень хороший хирург, и он тогда сделал всё, что мог. — Иван подвинул к девушке печенье. — Ты ешь, в чае размачивай и ешь, тебе силы восстанавливать надо.

— Спасибо. — Юля надкусила печенье. — Даже не знаю, что сказать… Мне жаль, мне действительно жаль, — не поднимая головы произнесла Юля.

— Потом пришлось привыкать жить с родителями… — не обращая внимания на её реплику, продолжил рассказ Соколовский. — Но это другая история. Людей надо прощать. Всех, а особенно родных, помнить только светлое, чтоб душу грело. Ведь было же хорошее в ваших отношениях с бабушкой, точно было, а потом ты выросла, появился свой взгляд, своё суждение. Конфликт поколений был, есть и будет. Потому детей должны воспитывать родители, а бабушки с дедушками только играть, любить и баловать. Но, увы, так не получается, отчасти потому, что родители всегда заняты, а отчасти потому, что бабушки и дедушки, не реализовавшись в родительстве, пытаются компенсировать упущенное на внуках. — Иван тяжело вздохнул, думая о том, что именно это и происходит в его жизни.