Книга Кривые зеркала, страница 16 – Жанна Даниленко

Сколько она простояла у окна в холле, сама не знала, свои часики надеть с утра забыла, а на больших круглых часах, висевших над дверью в конференц-зал, стрелки не двигались. Но операция не может длиться вечно, и рано или поздно заведующий мимо неё пройдёт. Ещё бы понять, что он это он. В своих мыслях Юля представила седовласого лысеющего пожилого мужчину, далеко не худенького, с круглым животиком, невысокого роста, похожего на доктора Айболита. Но никто, подходящий под выдуманный ею образ, на глаза не попадался, хотя медперсонал всё время шнырял туда-сюда. Стоять становилось всё труднее, новые босоножки жали, ремешки впивались в кожу, да и к высоким каблукам ноги не привыкли, хотелось присесть куда-нибудь — хоть на подоконник, хоть на пол. Юля подумала немного и выбрала первое. Представив, как встречает своего будущего начальника сидя на полу, она едва сдержала рвущийся наружу смех и в результате оказалась совершенно не готова к появлению Ивана Дмитриевича. И опять чуть не расхохоталась, потому что тот совсем не походил на Айболита: молодой, гораздо моложе её отца, высокий и… очень красивый. Именно таким представляла Юля мужчину своей мечты.

— Ты у нас Лапина? — не поздоровавшись, спросил он.

— Я, — отвечала она, спрыгивая с подоконника.

— Пойдём поговорим.

Юля едва поспевала за его широким размашистым шагом и чуть не врезалась ему в спину, когда он остановился около входа в оперблок. Попросив подождать, Иван Дмитриевич о чём-то негромко переговорил с вышедшим из дверей врачом. Юля уже было подумала, что про неё забыли, но, закончив разговор, Иван Дмитриевич взял её за руку, и они продолжили путь почти до самого конца коридора. Достав ключ, он открыл кабинет, пропустил её вперёд и вошёл сам.

— Рассказывай, — произнёс, снимая шапочку, повёл плечами, разминая их, взял в руки кипятильник, налил воду в трёхлитровую банку и принялся готовить чай. — Печенье будешь? У меня зоологическое.

Юля смотрела на него затаив дыхание, она и слова вымолвить не могла. Этот человек действовал на неё магически, вводя в ступор. Такое с ней было впервые, и объяснить суть происходящего даже самой себе оказалось невозможно. Он же уселся в кресло, поставив локти на стол и подперев кулаками подбородок, и расплылся в улыбке, глядя на неё.

— Да не смущайся ты так, лучше печеньку ешь. Хочешь рыбку? — предложил Иван Дмитриевич, придвинув к ней тарелку с печеньем, и поинтересовался: — Лет-то тебе сколько, чудо малолетнее?

— Семнадцать, — смущённо ответила Юля и, чтобы скрыть неловкость, взяла предложенное печенье и отхлебнула горячего чая.

— Семнадцать, — усмехнулся он. — Так хочется из-под крылышка родителей выпорхнуть?

Юля покачала головой и пожала плечами. Назвать истинные мотивы она не могла, не подставив папу, а этот Иван Дмитриевич над ней явно насмехался. Не воспринимал он её взрослым самостоятельным человеком, а ведь Юле уже почти восемнадцать, всего каких-то четыре месяца осталось, и по закону она вообще имеет право работать с шестнадцати лет.

— Я хочу стать хирургом, — сказала, глядя Ивану Дмитриевичу прямо в глаза. — Вот и хочу узнать как можно больше об этой профессии.

Улыбка пропала с его лица, он выдержал паузу и удивлённо хмыкнул.

— Вот что я думаю, Юлия Александровна, — Иван Дмитриевич встал со своего места и подошёл к окну, — желание работать — похвально, и я понимаю, что ты хочешь приобщиться к профессии, потрогать её своими руками, так сказать. Это хорошо, Юля, очень хорошо, и санитарки нам нужны, но!