Книга Мишень Номер Один, страница 120 – Вета Мур

Чтобы окружающие заметили твоё существование.

Стол стоял напротив окна, вплотную к стене. Рома сел не сразу, долго суетился и сомневался. А надо ли?

Его глаза машинально поднялись вверх.

Окно выходило прямо на дом Оленьевых.

Там было светло. Тепло. По-настоящему.

За большим столом уставленным различными блюдами, сидела вся семья. Телевизор на фоне транслировал поздравление президента. Экран мигал синим и белым. Взрослые держали бокалы, смеялись, перебивали друг друга и просто наслаждались моментом. Атмосфера была шумной, живой, семейной.

Валентина сидела посередине. Между родителями. Маленькая. В золотистом платье, которое блестело при каждом движении. В волосах – ленточки, аккуратно завязанные, серебристые и яркие. Вместо бокала у неё был стакан с соком. И судя по раздраженному личику, такой расклад ей не нравился. Она болтала ногами под столом и что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Пока Олеся недовольно сложила руки на груди, томно посматривая в телевизор.

Рома смотрел молча.

Не с завистью. С тоской. Усталой и ровной.

Он опустил взгляд на стол. Вставил свечку посредине булки, которая треснула, но удержалась. Рома поджёг фитиль. Тёплый, дрожащий огонёк озарил серую комнату. Делая её более уютной.

— С Новым годом и с днём рождения, Рома, – тихо сказал он и задул свечу.

Дым тонкой полоской поднялся вверх и растворился.

Светлый понял, что наступила полночь не по часам. Они были только в комнате матери. А по семейству Оленьевых. Они подняли бокалы, засмеялись и накинув на себя, что попало, побежали на улицу.

Во дворе Валентина сидела на плечах отца, восторженно глядя в небо. Она хлопала в ладоши, когда первые салюты Нового года разорвались над домами. Олеся, закутавшись в плед, мягко положила голову на плечо матери. Её взгляд устремился на шаткий дом Ромы. Она быстро заметила его в окне. Виновато посмотрела в глаза, а затем просто отвернулась.

Светлый сделал шаг назад. Видеть её он больше не мог.

В ТРАВМПУНК МЫ добрались быстро и без приключений. Нас встретила доброжелательная медсестра, с ослепительной улыбкой и вонючими медикаментами. Светлый, как и полагается любящему мужчине – внимательно следил за процессом моего осмотра и дальнейшего лечения.

— Что же вы так не уберегли свою девушку? – с улыбкой обратилась она к Роману Андреевичу.

— Что с ней? – пытался скрыть свое беспокойство он. Только я заметила, как дрогнул его голосок. – Надеюсь, ничего серьёзного?

— Закрытый перелом, – выдохнула она бросая перчатки в мусорку. – Благо, без смещения. Организм молодой. Быстро поправиться.

Я недовольно выдохнула и рухнула всем телом на кушетку. Наконец-то можно было расслабиться, а то весь осмотр пришлось стискивать зубы, чтобы не кричать от боли.

— Так… – начала она что-то записывать в тетрадке. – Молодой человек, гипс я вашей девушке наложила. Сегодня ей нужен максимальный покой. Никакой активности. И телодвижений без костылей.

— Костыли нужны какие-то особенные или подойдут любые? – украдкой следил за мной Светлый.

— Любые. Выбирайте на ваш вкус и цвет.

Роман Андреевич кивал, будто записывал всё в голове.

Я была готова сломать ногу ещё тысячу раз, чтобы только увидеть его заботливое личико. Ну такой милый Светлячок. Заботиться, переживает, на руках носит. Прекраснее его нет. Только есть в нём один минус. Девицы к нему липнут, как мухи навозные. Что Евочка, что Олесечка… А он их не шибко то и отгоняет. Наслаждается женским вниманием.