Книга Моя за 30 дней. Я научу тебя любить, страница 48 – Анна Лапина

— А мне что с этого? — перевожу взгляд на него.

— Буду твоим должником.

— Надя! — звучит со стороны входа в зал, и Паша в секунду оказывается рядом.

Он оказывается рядом за несколько секунд.

— Надя! — хватает меня за руку, поднимает со скамейки и прячет себе за спину. — Какого черта, Дорофеев?!

— Все то же самое. Мне нужна моя Катя, — отвечает мужчина, поднявшись на ноги. — Ты даешь мне Катю — я не трогаю твое!

— Дорофеев, — рычит Паша, а желваки на его лице ходят ходуном. Я впервые его вижу настолько злым и… раздраженным.

Кто-то касается меня сзади, и я испуганно оборачиваюсь, но тут же расслабленно выдыхаю, увидев Лину. Она хватает меня за вторую руку покрепче и уводит подальше от мужчин.

— Я же сказала не иметь с ним дел! — напоминает она мне недовольно.

— Он меня утащил, — хнычу. — Думаешь, я добровольно бы с ним пошла?!

— Надо было сопротивляться!

— И опозорить Пашу? — спрашиваю ее. — Он не приставал. Мы сидели на расстоянии. И мои крики выглядели бы… ну, не очень.

— Ну, тут да, — соглашается и останавливается около дальней стены, откуда мы видны Паше с его отцом, но сами ничего не слышим. — Что он говорил тебе?

— Про Катю эту и его любовь к ней, — коротко отвечаю.

— Такие, как он, любить не могут, Надь, — с сочувствием произносит она. — Забудь.

— Паша сильно будет злиться? — взволнованно у нее спрашиваю.

— Не думаю, — задумчиво пожимает плечами. — Он с тобой вообще мягче, чем с другими, — оповещает так, словно я и не знаю. — Но если что, я помогу. Сам виноват, когда такую мягкую и безотказную тебя выбрал, — воинственно обещает. — Пойдем к бабушке. Скажу, чтобы не отходили от тебя. Но вообще… как насчет того, чтобы завтра заехать в магазин и купить тебе электрошокер? Хоть пугать будешь всех приставучих.

— А потом как себя случайно отэлектрошокерю, — бросаю, улыбнувшись, потому что это в моем стиле. Случайно себе вред причинить.

— Ты тогда меня позови. Я хоть посмеюсь, — хохочет.

— Ну спасибо!

— Девочки, — Паша догоняет нас и приобнимает за талии обеих. — Поедем домой. Отец сказал, что ты можешь ехать, Лина. А мы с Надей к себе.

— Племянников мне делать? — поигрывает бровями.

— Лина! — восклицаем одновременно с Пашей.

— А, точно. Племянницу Лину. Я все поняла!

Вот же зараза!

Весь путь до дома Паша молчал, лишь изредка, злой от собственных мыслей, он сжимал руль до побеления костяшек.

Таким он пугал меня, поэтому я тоже молчала.

— Паш, — решаюсь заговорить уже дома. Это молчание меня угнетает и заставляет не на шутку нервничать. Уже все руки себе исцарапала. Несколько царапин пройдет, а в каких-то местах могут остаться шрамы.

— Я не позволю никому навредить тебе, — произносит он мрачно.

Стягивает с себя пиджак и небрежно бросает его на диван. Оттягивает галстук, а затем и вовсе его снимает, отбросив, как самую ненавистную вещь, от которой он мечтал избавиться весь вечер.

Стою в дверном проеме и наблюдаю за ним. Не знаю, что говорить и делать в такой ситуации.

Понимаю, что моя вина во всем этом, поэтому и виноватой себя чувствую вдвойне.

— Я тебе верю. Все обошлось, Паш… — говорю ему с легким сожалением в голосе.

Не нужно было мне никуда идти с этим Дорофеевым.

Нужно было кричать и вырываться. Плевать, как бы это выглядело.

— Как представлю, что он мог что-то с тобой сделать, бешенство в крови начинает сводить меня с ума, — признается, направившись ко мне. — Что он мог тронуть тебя как-то не так. Он не причинил тебе боли? — обеспокоенно оглядывает меня. — Может, взял как-то не так? Может, к врачу нужно?