Книга Бандит-одиночка и дочка!, страница 2 – Лия Седая

Девчонка громко сглотнула, глядя на мои татуировки и закивала головой. Вот дьявол, и пугать ее не хочется, и ситуация какая-то фиговая в общем и целом. Хоть разорвись!

— Тогда принимайте.

— Погоди, малыш, — я медленно провел пальцами в воздухе. Попытался притормозить время. — А... Документы какие есть?

— Ой, да. Вот, — она с готовностью подала мне папку, которую держала в подмышке.

Я взял голубой пластик и развернул.

Свидетельство о рождении, медицинский полис, медицинская карта. И уже в самом конце я нашел то, что искал. Я знал, что Алинка точно его положит. Не понадеется что я проглочу неожиданную новость как послушный баклан.

Тест ДНК.

Девяносто девять и девять процентов. Внутри что-то оборвалось. Да ладно... А потом накатила бешеная злоба.

Тварь она!

Хотя, погодь, Трофим, погодь. А где гарантия, что тест делали с моим материалом? Где она его достала, мы же виделись после развода всего пару раз. А тут же не указано ничерта, тест анонимный!

А если даже эта девочка реально от меня, то какого черта ее мамаша молчала целых четыре года?!

Не похоже на нее, не похоже.

Я зарычал то ли от злости, то ли от разочарования.

И уловил боковым зрением, как светленькая кроха вдруг отступила назад. Спряталась снова за ногу девчонки-курьера, поглядывая большими глазищами. Серыми, материнскими.

Так, Трофим, в руки себя возьми.

Ребенка не пугай, блин. Она тут не при чем. Надо просто ее мать выловить и... Не знаю, что дальше. Пока просто не соображаю ничего.

— Так что, будете забирать?

— А у меня есть выбор? — я посмотрел на девушку. — Серьезно?

— У нас указано, что мать улетела в командировку. Других родных нет. Значит..., — в ее глазах промелькнуло осуждение. Холод. — Передадим в опеку ребенка, а там... Детский дом, скорее всего.

Да сейчас, блин!

Это я что, чертом каким-то окажусь? Я не цветочек-ромашка, согласен, но не урод моральный, это точно.

— Я сам кого хочешь в детский дом отправлю, — зарычал я от злости. — Или в инвалидный, что вернее будет.

Я подхватил из девичьих рук планшет и, не глядя, там расписался.

— Еще что-то?

— Нет! Пока, Янчик, — девушка бочком, отцепив от себя малышку, пошла к лифту.

— Пока, — на глазах девочки как будто слезы блеснули.

А я присел.

Умыл лицо руками, чтобы скинуть зверское выражение лица.

Значит, дочь? Круто, что. Просто изумительно, я бы сказал. И что мне теперь с тобой делать?

— Привет, — я постарался улыбнуться и не думать при этом, как выглядит моя небритая заспанная рожа. Да мной детей пугать можно же! Какой из меня папаша?

— Привет, — серьезно поджала губки девчуля.

— Тебя как зовут? — я разглядывал ее.

— Яна.

А, точно. Я ж читал.

Трофимова Яна Владиславовна.

— А меня, — я протянул ей руку. — Меня...

— Папа? — она подняла свои глазищи. — Мама всегда говорила, что я к папе поеду жить.

— Маме бы твоей, — я хрустнул пальцами в кулаке и осекся. Не стоит при ребенке такие вещи говорить. — Зови меня Владом пока, ладно?

— Влвлад? — детский язычок сходу запутался в сочетании сложных пока звуков.

— Понял. Папа, так папа. Заходи.

Она еще раз посмотрела на меня.

Долго и внимательно, как взрослая. А потом шагнула в распахнутую дверь квартиры. Маленькими белыми сандаликами наступила на мой дорогущий пробковый паркет.

А я сжал зубы. Не можешь ты быть моей, не можешь.