Книга Хулиганка для ботаника, страница 52 – Виктория Рогозина

Алиса тихо застонала, веки дрогнули, и она слабо открыла глаза. Взор был затуманенным, рассеянным, будто она смотрела сквозь дымку.

— Ну наконец-то, — облегчённо выдохнула Марина Анатольевна, выпрямляясь. — Сейчас мы сдадим пару анализов, и всё будет ясно.

— Всё в порядке, — едва слышно прошептала Алиса, пытаясь отвернуться. Голос был хриплым, уставшим, словно выжатым насухо.

— Всё в порядке? — Матвей шагнул ближе, голос его звенел от злости, от страха, от бессилия. — Тебе голову на соревнованиях совсем отбили, Орлова? Со здоровьем не шутят. Это тебе не сочинения в пустоте писать — а если бы ты впала в кому?!

Алиса едва моргнула. Пустой взгляд скользнул по нему, не задерживаясь. В нём не было привычной дерзости, огонька, упрямства. Была только тишина. И пустота. Марина Анатольевна бросила короткий, но жёсткий взгляд на Громова.

— Матвей. Вон. Ты ей сейчас не помощник.

Он стоял ещё секунду, сжав кулаки, будто хотел что-то сказать, передумал и коротко кивнул. Поджал губы и вышел, прикрыв за собой дверь.

В коридоре он остановился, опёрся спиной о стену и выдохнул. Такое ощущение, будто его вышвырнули из собственного тела. «Она не должна сдаваться… не имеет права.» Но — как помочь тому, кто уже не верит, что помощь возможна?

Матвей вернулся на занятия, но почти ничего не слышал. Всё раздражало: шелест страниц, скрип маркера по доске, даже голос преподавателя казался каким-то неестественным, будто звучал издалека. Он лихорадочно вертел в голове мысли, как Алиса могла так запустить себя, как он не заметил, как она угасает.

Когда лекции закончились, Матвей тут же отправился в медпункт.

— Алиса Орлова? — спросил он, едва переступив порог.

Марина Анатольевна устало потёрла виски и ответила:

— Давным-давно ушла. Сказала, что просто устала и хочет побыть одна. Ей нужен покой, Матвей. Не дави.

Он молча кивнул, поблагодарил и пошёл в блок. Гостиная встретила его тишиной. Ни Валеры, ни Милы — лишь слабое гудение холодильника и тихий шелест занавесок от сквозняка. Матвей остановился у двери комнаты девочек, чуть постучал костяшками пальцев.

— Я войду?.. — спросил негромко.

Тишина. Он подождал ещё пару секунд и, приоткрыв дверь, осторожно заглянул внутрь. Алиса лежала на кровати, раскинув руки в стороны. Волосы разметались по подушке, глаза были открыты и смотрели в потолок — пусто, без выражения, без фокуса. Не спала. Просто… была. Матвей сделал шаг внутрь.

— Алиса?.. — негромко.

Она не ответила. Не дернулась. Не перевела взгляд. Словно слышала, но не хотела реагировать. Словно застряла где-то далеко, за гранью комнаты, колледжа и этой жизни. Он подошёл ближе и сел на край кровати. Несколько секунд молчал. Потом, очень тихо:

— Я знаю, тебе плохо. Но если хочешь — просто кивни. Я здесь. Я рядом.

Алиса медленно перевела на него взгляд, как будто только сейчас заметила его присутствие. Голос её был ровным, безжизненным, чужим:

— К чему такая забота, Громов?..

Матвей нахмурился, подался немного вперёд.

— Потому что ты безрассудна, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе прорезалась сталь. — Бросаешься вперёд на голом упрямстве. Ты думаешь, что справляешься, а на деле просто сгораешь. Так нельзя. Нужно поэтапно, с умом. Рационально.

— Рационально? — Алиса чуть повернула голову, глядя на него. — А к чему это всё, а? Все эти старания, бег по кругу, зубрёжка, тренировки? В этом городе слишком много слов и слишком мало смысла.