Книга Хулиганка для ботаника, страница 121 – Виктория Рогозина

— Машина будет через пару минут. Беспилотник, доедешь без проблем. — Он посмотрел на неё строго, как старший брат. — И давай без фокусов, ладно? А то Громов меня живьем закопает, если с тобой что случится.

Алиса подняла глаза, в которых сквозила слабая попытка усмешки.

— Думаешь, он станет?

— Уверен, — хмыкнул Валера. — Ты у него в голове двадцать четыре на семь.

Он бережно помог ей подняться, проводил до подъехавшего автомобиля, открыл переднюю дверцу.

— Всё будет хорошо, Алиса, — сказал он, закрывая за ней дверь.

Такси тронулось. Валера смотрел ему вслед, а потом тут же нажал на номер в избранном. В динамике раздался знакомый голос.

— Алло?

— Матвей, слушай, Алиса плохо себя чувствует. Я посадил её в такси, она едет в общагу. Встреть её, ладно? Просто на всякий случай. На вид — никакая.

Несколько секунд тишины.

— Спасибо, — наконец ответил Матвей, голос его был сдержанным, но в нем прозвучало напряжение. — Я встречу.

Матвей ждал у подъезда, не отрывая взгляда от приближающегося беспилотного такси. Машина плавно остановилась у тротуара, и он сразу шагнул к пассажирской двери, открывая её.

— Алиса, — тихо позвал он и протянул ладонь.

Её пальцы коснулись его руки — непривычно вяло, будто с усилием. Она выглядела так, словно сил держаться на ногах почти не осталось. Выходя из машины, Алиса едва заметно покачнулась, и Матвей, не раздумывая, поддержал её под локоть. Девушка даже не возразила — это было самым тревожным.

Не торопясь, они вошли в общежитие. Матвей держал её за плечи, как драгоценность, которую боишься уронить. В лифте царила тишина, только лампа гудела едва слышно над головой. Он косился на Алису — её лицо казалось выжженным усталостью. Ни раздражения, ни привычного огонька в глазах. Только пустота.

Когда дверь блока семьсот два щёлкнула, Алиса без слов прошла вглубь, опустилась на диван, уперлась локтями в колени и замерла, как будто весь вес дня давил ей на плечи. Матвей тихо прикрыл за собой дверь, подошёл ближе, не сводя с неё взгляда.

Он нахмурился. Что с ней происходит? Почему она отдаляется? Где та Алиса, что умела колко парировать, задирала подбородок и будто бы могла свернуть горы? Почему теперь перед ним сидела не она, а её бледная, сломленная тень?

Парень сел рядом, чуть развернувшись к ней:

— Алиса... — начал он, но не знал, что сказать дальше.

Она не подняла головы. Только плечи чуть дрогнули, едва заметно. Матвей смотрел на неё с нарастающим беспокойством. Это было не просто переутомление. Что-то случилось. Или происходит прямо сейчас. И он должен понять — прежде чем будет слишком поздно.

Алиса продолжала сидеть неподвижно, словно марионетка, у которой обрезали ниточки. Розовые пряди скрывали её лицо, а тонкие пальцы слабо сжимали ткань джинсовых брюк. Казалось, она ушла в себя — куда-то глубоко, куда не добраться словами.

Матвей, стиснув зубы, подошёл ближе и осторожно убрал волосы с её лица. Его пальцы зарылись в мягкие волны, откидывая пряди за ухо. Он склонился, вглядываясь в её черты.

Серо-голубые глаза медленно распахнулись. Обычно искристые, дерзкие — теперь они напоминали лёд, тусклый и тронутый трещинами. Безжизненные.

Сердце Матвея болезненно сжалось. Он наклонился ещё ближе и ладонью осторожно коснулся её щеки.