Книга Твои условия, страница 186 – Лина Мур

К концу ещё одного часа я уже свисаю вниз головой с кресла и надуваю пузыри из своих слюней. Я устал ждать. Это невыносимо. Поэтому иду наверх, чтобы взять в комнате Раэлии книгу или покопаться в её вещах, или заняться ещё чем-то, но не заснуть. Я очень хочу спать и есть. Но если я поем, то захочу спать. Нельзя. Если я усну, то упущу такую классную возможность узнать, кто же за мной пришёл. А также я бы хотел контролировать хоть что-то в своём похищении.

— Боже, ты такой тупой, — раздаётся раздражённый голос, когда я вхожу в спальню.

Щёлкаю выключателем, включая свет, и нахожу Павла, развалившегося на кровати Раэлии.

— Я жду тебя уже полтора часа. Какой хренью ты маялся? — возмущаясь, он встаёт и тычет в меня пальцем.

— Ты мог бы помычать, чтобы я понял, что ты здесь. Откуда я мог знать? Я страдал хернёй внизу. Я же гостей ждал, — защищаюсь я.

Павел закатывает глаза и качает головой.

— Так что ты здесь делаешь? Часто это делаешь? Ты пришёл за мной? Наконец-то, меня пригласят на вечеринку?

Брат смотрит на меня, как на помешанного.

— Видишь? — показываю на себя пальцем. — Вот что делает со мной ожидание, я психую.

— Ты никогда не мог сидеть спокойно на заднице, Михаил, — цокает он.

— А ты постоянно причинял себе вред, когда пытался забраться на стены, но я же тебя не сужу. Так ты за мной или нет?

— Нет, — отрицательно качает головой Павел.

— Тогда зачем ты здесь? Ты же не можешь сюда приходить. Ты же их сучка, — усмехнувшись, сажусь на кровать.

— Забери слова обратно, — требует он и обиженно пинает меня по ногам.

— Не-а. Сучка. Сучка. Сучка, — смеюсь я.

— Да пошёл ты. Я взрослый и не буду играть в это дерьмо с тобой, — супится он и складывает руки на груди.

— Сучка, — тяну я.

Павел дёргается в мою сторону, а я быстро перекатываюсь на другой край кровати под свой смех.

— Тебе хана, Михаил!

— Ты всегда только обещаешь и ни разу меня не поймал. Ты ведь постоянно терялся, а потом обижался на стены за то, что они помешали тебе пройти сквозь них. Так что, я всё равно выиграю, — улыбаясь, довольно выпячиваю грудь.

— Боже, ты уже старый мудак, а всё туда же. Господи, — Павел издаёт стон и садится на кровать.

Подбираюсь к нему ближе и даю затрещину.

— Ненавижу тебя! — орёт он, нападая на меня.

С грохотом и хохотом мы падаем на пол и начинаем по нему кататься, как полные придурки, то есть как в детстве. Чтобы как-то отвлечь Павла от страха в прошлом, я всегда его дразнил, заставляя гоняться за мной, потом драться, а затем мы просто лежали рядом и смотрели в потолок, как и сейчас.

— Мне этого не хватало, — шёпотом признаётся Павел, тяжело дыша.

— Знаешь, мне тоже. За все эти годы я не позволял себе никакого веселья. Мне было стыдно за то, что я живой. Я рад, что ты вернулся, — поворачиваю голову к нему и вижу его грустную улыбку.

— Скажи, как они там? Как моя семья? — прошу его.

— Нормально. Они крепкие орешки. Один Дрон чего стоит. Он убил двоих, пока его тащили. Убил своими грёбаными кулаками. Он охренеть какой сильный. А Роко? Он просто псих, если тронуть его мужа. Доминик так, вообще, мрачная туча ненависти и угроз, а его девчонка болтает без умолку. За ними весело наблюдать на самом деле.

— Они такие, — улыбаюсь я, гордясь, что никто из них не сдался.