Книга Твои условия, страница 129 – Лина Мур

Я разворачиваюсь и направляюсь к лифту по коридору.

— С чего ты взял, что если мне вы противны, и я вас терпеть не могу, то я трус? — рявкает он.

Я подавляю улыбку и снова пожимаю плечами, нажав на кнопку вызова лифта.

— Это тебе решать. Ты мой брат и часть моей семьи, Павел. Я о тебе заботился, потому что любил тебя, как брата, коим ты мне и являешься. Я защищал тебя, закрывал собой. Наверное, это привычка, Павел, и я вижу в тебе того малыша, который бежал ко мне и целовал меня в щёку. Я вижу в тебе того ребёнка, которому я читал сказки и сидел рядом, пока он не заснёт. Да, я рехнулся, ведь всё ещё надеюсь на то, что ты вернёшься домой, Павел.

Павел задерживает дыхание. Я блефую, ведь не помню по факту, делал ли я это. Но это не важно. Я знаю себя, помню себя и поступил бы именно так. Я бы, действительно, искренне заботился о нём и со всей своей любовью.

— Ты мудак! Ты ни хрена не знаешь обо мне! — кричит Павел. Жму на кнопку первого этажа. Он идёт ко мне, а двери лифта закрываются. — Я и тебя убью, тупой ублюдок! Я, блять, всех вас…

Лифт дёргается и едет вниз, а Павел продолжает орать, угрожая мне. Я тихо смеюсь себе под нос.

Он придёт. Точно придёт.

Глава 12

Раэлия

Молчание. Иногда оно намного громче слов и криков. Молчанием можно убить. Молчанием можно поддержать. Молчанием можно ранить. Молчанием можно влюбить в себя. Нужно просто вовремя затыкаться. Да, иметь такую привычку, как закрыть рот — прекрасная возможность что-то спасти, а что-то уничтожить. Но порой молчать невозможно, тебе хочется высказаться, когда тебе страшно, когда цепляют твои раны, когда ты чувствуешь угрозу. И даже в такие моменты стоит научиться контролировать себя, можно спасти кому-то жизнь.

Зевая, выползаю из дома, стараясь не уснуть прямо на полу. Пять грёбаных утра. Я спала от силы полтора часа, а Михаил, вообще, не вернулся. Он просто попросил снова дать ему время. И это бесит. Правда, это безумно бесит, но я должна быть понимающей, ждать его и терпеть. Боже, я не совсем идиотка. На него свалилось столько дерьма, что мне даже уже моя жизнь до встречи с ним кажется раем. Чёрт, кто же знал, что за милым и вежливым размазнёй, каким он был при нашей первой встрече, Мигель окажется грёбаным Михаилом Фроловым с безумным прошлым? Уж точно не я. И я бы предпочла заранее получить сценарий, а не узнавать всё это вот таким способом.

Ёжусь от утреннего холода и снова зеваю, пока мой взгляд не замирает на мужчине, облокотившемся о машину. Первое, что я чувствую, когда вижу Михаила с лёгкой улыбкой на губах, словно у него, вообще, нет никаких проблем со мной, это желание врезать по его нахальной физиономии. Да просто бесит то, как шикарно он выглядит против меня. Второе, это ярость из-за того, что он не вернулся домой. Третье, желание поцеловать его и никуда больше не пускать. Четвёртое, врезать ему как следует за то, что снова отгородился от меня. Пятое, обнять и поддержать его. Боже, и этот калейдоскоп моих ощущений не останавливается, но я ещё не проснулась, поэтому не могу остановиться хотя бы на одном. Так что всё, что я делаю, это подхожу к нему и слабо пихаю в плечо.

— Где ты был? — зевая, спрашиваю его.

— Думал, — пожимает он плечами. — Не злись, мне нужно было морально восстановиться.