Книга Наши запреты, страница 9 – Лина Мур

Когда ты снимаешь милый домик, чтобы остаться наедине со своими мыслями и тихо поработать, то никогда не предполагаешь, что среди ночи к тебе ворвутся и заляпают всё кровью.

Я опускаю сковородку, тяжело дыша. Быстро щёлкнув выключателем светильника, стоящего на тумбочке, смотрю на кучу под моими ногами, представляющую собой грязного, немытого, вонючего и мерзкого типа, который до сих пор продолжает пачкать мой пол. Ладно, арендованный пол, но суть ясна.

Пинаю эту кучу мерзости, но она больше не двигается. Мне следовало бы вызвать полицию, но чёртовы привычки дают о себе знать. Я кладу сковородку на пол и хватаюсь за толстовку урода, испортившего мне мою первую ночь в отпуске. Я тащу его по полу, а этот засранец очень тяжёлый. Очень. Мне удаётся протащить его до кухни. Схватив его подмышки, я пыхчу и тяну его на деревянный стул. Он постоянно норовит грохнуться вниз, но я придерживаю его бедром, на котором этот засранец довольно хорошо устроился своей окровавленной мордой. Боже, ну почему я снова попадаю в такие неприятности?

Покопавшись в шкафу, достаю скотч и приматываю вора к стулу. Убедившись, что он надёжно сидит на стуле и не сломает его под своим весом, я вытираю пот со лба и отхожу в сторону.

— Господи, ну ты и свинья. Посмотри, что ты сделал с моей пижамой. А она была моей любимой. Придурок, — злобно хлопнув вора ладонью по затылку, на котором уже появилась приличная шишка, хочу сначала сходить в душ, но пол весь заляпан кровью, и этот засранец продолжает гадить. Под ним уже образовалась небольшая лужица крови.

— Чёрт. Чёрт. Чёрт. Просто позвони в полицию. Позвони в эту чёртову полицию, и всё. Позвони им, — умоляю себя, но нет. Вместо того чтобы поступить разумно, я как законченная идиотка иду в кладовку, достаю ведро и швабру, и, конечно, начинаю драить полы. Чем же ещё можно заняться в свой отпуск, да ещё и ночью, правда?

Через пару часов я вся потная, вонючая и уставшая, забираюсь под душ и быстро смываю с себя кровь и грязь. Переодеваюсь в чёрные лосины и футболку, а затем наливаю в ведро немного чистой воды. Подхожу к вору, так и не пришедшему в себя, и опрокидываю на него воду. Он дёргается и издаёт долгий болезненный стон.

Делаю пару шагов назад и ставлю ведро на пол. Я молодец, потому что подстелила под него полотенца, так что он больше не испачкает пол своей кровью. Пока воришка приходит в себя, я оглядываю его, потому что до этого была слишком зла на себя, чтобы дать себе время оценить ублюдка. Он явно не молод, средних лет, хотя ни седых волос, ни особо явных старческих морщин у него нет. Его кожа смуглая и очень упругая. Ни прыщей, ни угрей, ничего уродливого, кроме небольших и тонких шрамов на руках, шее и, конечно, царапин на лице. Одет он довольно дёшево, даже обычно, я бы сказала. Хотя у него сделан маникюр, на его коже остался аромат приятного и дорогого парфюма, а также вещи ему велики на пару размеров. И он ранен.

— Неужели, я умер и попал в рай? — прищурившись, шепчет он.

Я хмыкаю и качаю головой.

— Серьёзно? Это хотя бы раз тебе помогало?

— Когда мне было лет пятнадцать. Кто ты такая? — спрашивает он. Его голос низкий, и пусть он сам слаб, так как потерял достаточно крови, как и получил приличный удар сковородкой по голове, но тембр сильный и властный. И это мне не нравится.