Книга Наши запреты, страница 71 – Лина Мур

— То есть ты всегда играешь роли?

— Зачастую. Они помогают мне не сойти с ума, но нужно вовремя возвращаться. Я говорила, что мужчина никогда не догадается, кто он: охотник или жертва. Нужно просто дать мужчине мнимую власть над собой. Вы за наш счёт повышаете личный рейтинг в своих глазах, поэтому мужчина встречает ту, кого он не может разгадать, кто его цепляет и то приближает, то отстраняет, то исчезает, то становится его мамочкой. А также хорошо играют внешние образы в одежде. Можно быть монашкой, а вечером клубной чикой. Это сбивает вас с толку. Всё, якорь брошен. А также нужно вам помочь побороть ваши страхи. К примеру, последний парень очень хотел купить мотоцикл, научиться на нём ездить, но боялся этого. Нужно упомянуть, что это круто, что я это делаю постоянно, обожаю скорость, она возбуждает. Такая свобода. Ещё один якорь. И третий якорь: женщина в беде. Только после двух якорей. Заблудиться, отключили воду, облиться у него на глазах. Мужчинам нравится быть героями, так что это третий якорь. А потом подтягивать его. Три якоря — это уже победа. Всё просто. И в конце, когда он подсел и уже страдает, нужно сказать: «Дело не в тебе, а во мне. Я не могу быть с тобой, ты слишком хорош для меня». И уйти. Таким образом, ты вроде как сделала ему комплимент, не причинив боли, и в то же время дала понять, что он тебе не подходит. Конец.

— Охренеть, куколка, да ты монстр.

— Спасибо, — довольно улыбаюсь.

— И не скажешь, что в этой блондинистой головке столько интересного можно откопать. Почему ты раньше не рассказала мне об этом? Это же охрененно. Значит, со мной ты тоже играешь? Ты бросала мне якоря?

— Нет. Я старалась этого не делать, Доминик, — серьёзно отвечаю. — Нет. Я не бросала ни одного якоря для тебя. Просто делала всё, чтобы справиться с ситуацией. Запертое пространство, помнишь? Оно заставляет меня порой автоматически искать выход из ситуации, и я бы сказала, что проиграла, потому что не смогла держаться подальше от твоих страданий. Это мой якорь. Но больше мы не встретимся, поэтому легко отпустит. И да, Доминик, не смей приходить ко мне. Это дружеская просьба.

— Так нечестно, — он издаёт разочарованный стон, выключая мотор. — Я только завёлся, ты не можешь лишить меня этого. Я хочу узнать всё.

— Ты не узнаешь, как и я. Ты понимаешь, что двум психам друг с другом будет катастрофично опасно находиться рядом?

— Конечно, — улыбается он, схватив свою сумку и мой чемодан. — Но мне это нравится. Тебе тоже это нравится. Скоротаем время.

— Ни за что, — отрицательно мотаю головой, наблюдая, как он поднимает наши вещи на пирс, а затем заскакивает туда сам. — И это «нет», Доминик. Это настоящее «нет».

Он протягивает мне руку, чтобы помочь забраться, но я игнорирую его. Поднимаюсь на пирс сама.

— Я слышу лишь «да».

— Тогда проверь слух. Я серьёзно. Появишься у меня на пороге, поприветствую тебя сковородкой, — резко огрызаюсь, забрав у него свой чемодан.

— За тобой охотится твой бывший, а он псих. Я мог бы помочь.

— И это очень соблазнительное предложение, Доминик, но я сама справлюсь.

Доминик надувает губы, словно ребёнок, которому я запретила есть сладкое перед обедом.

— Уверяю тебя, со мной всё будет хорошо, — добавляю я, пока мы идём по пирсу.

— А как же я?