Книга Наши запреты, страница 67 – Лина Мур

Это пиздец. Я хотел её ненавидеть? И не могу. Я восхищаюсь. Просто восхищаюсь ей и тем, насколько легко она рассказала правду мне. И да, мне понравилась та часть про скальпель.

— Ты получила удовольствие, когда порезала его? — возбуждённо интересуюсь я.

— Очень, — шёпотом признаётся Лейк. — Я хотела его убить, понимаешь? Но убить не сразу, а мучить за каждую жертву, за каждую боль, за каждую слезу, за бабушку, Себастьяна и остальных. Я знаю, как мучить людей лекарствами и хотела этого. Но бабушка учила меня поступать по-человечески и не уподобляться им, не становиться ими. Поэтому я пошла в полицию. Теперь ты ненавидишь меня? Теперь я тебе противна?

Ни хрена. Я в жизни не был так возбуждён, как сейчас.

— Ненавижу. Презираю. Ты омерзительна, — произношу и держусь из последних сил, чтобы не рассмеяться или не улыбнуться. Я счастлив. Не знаю, почему я так счастлив, но безумно счастлив сейчас. И это плохо. Когда я счастлив, то становлюсь безумным. И я убью для неё. Я найду этого Рубена и заставлю его страдать. Я принесу его ей на блюдечке. Да! Класс!

— Это хорошо. Надеюсь, что я тоже тебя возненавижу, потому что ты не будешь мной манипулировать, как он, Доминик. Нет. Я не могу. Я сделаю всё, чтобы возненавидеть тебя, — говорит Лейк.

О-о-о да, думай обо мне, ненавидь меня. Давай, если это у тебя получится.

— Я не против, — равнодушно пожимаю плечами.

— Теперь ты отпустишь меня?

— Я тебя и не держал, разве нет? Ты была заложницей рядом со мной, Лейк? — усмехаюсь я.

— Забор, — она показывает за свою спину.

— Что конкретно во мне похожего на него?

Она окидывает меня взглядом и хмурится.

— Ничего, в этом и проблема. Я делаю так, чтобы ты был похож на него. Убеждаю себя в том, что ты похож на него. И порой, когда ситуация повторяется, я срываюсь. У меня случается паническая атака, но спать с тобой я не буду, Доминик. Нет. Даже не думай об этом и не облизывайся, — она указывает на меня пальцем. — Ты должен меня ненавидеть и презирать.

— Это именно то, что меня возбуждает, Лейк, — всё же смеюсь я.

— Хорошо, тогда считай, что я милая и правильная девочка.

— Ох, да ты издеваешься, куколка. Милая и правильная девочка, которая будет сосать мне и стонать от удовольствия, когда я буду грубо и грязно трахать её, моя любимая фантазия.

— Доминик, соберись! — возмущается Лейк. — Мы пытаемся ненавидеть друг друга.

— Я ненавижу.

— Ты не помогаешь мне.

— Тебе будет легче от того, что мы сейчас выйдем и расстанемся навсегда? — Конечно, это чушь собачья. Это хрень. Я уже зацепился. Я уже хочу двигаться. Я хочу, знаю, кого буду мучить и убивать.

— Да, — быстро кивает Лейк.

— Тогда поехали, куколка, в наше последнее романтическое путешествие, — смеюсь я.

— Ты мне сейчас не нравишься, Доминик, потому что то, как ты это говоришь, явно доказывает, что ты что-то задумал. Я не верю тебе.

— Ты и не должна, Лейк. Я прекрасно вру. И ты никогда не поймёшь, когда я говорю правду, а когда вру. Только я буду знать, и от этого только интереснее, разве нет?

— Доминик, ты не можешь! — выкрикивает она. — Ты не можешь бросать мне эти булочки! Я люблю булочки!

— Я знаю, — довольно тяну, направляясь в спальню.

— Я завтра же съеду из твоего дома.

— Люблю погоню.

— Я сменю номер телефона.

— Хорошо, что у меня есть все твои данные.