Книга Наши запреты, страница 49 – Лина Мур

— Я кончаю от неё, — улыбаюсь, бросив на Лейк взгляд.

— Это не тот эффект, который я бы хотела произвести на тебя. Ты должен меня бояться, чтобы я могла угрожать тебе смертью и обменять обещание не убивать тебя на открытые ворота, — хмурится она.

Смеюсь, хватаясь за бок.

— Ты такая двинутая, куколка.

— Сам такой. Это не прокатит, да?

— Нет.

— Ладно. Так обедать будешь? Тебе нужно принять лекарства, а потом я осмотрю твою рану.

Мой взгляд цепляется за одно из писем, и кислота неприятно поднимается по гортани. Блять. Я забыл об этом. Точнее, я не хотел помнить. Блять.

— Эм, Доминик? Ты в порядке? Ты так смотришь на экран ноутбука, словно там самый ненавистный тебе человек, и ты пытаешься сломать ему шею, — Лейк подходит к кровати и садится рядом со мной.

А если я ей дам драму? Она сказала, что ей нравится страдать, что бы это ни значило. Если я дам ей то, что в ответ откроет мне потайные двери о ней?

— Я смотрю на письмо из генетической лаборатории. Из которого я должен узнать: у меня три ребёнка или четыре. Я обратился в клинику перед тем, как был ранен, — честно говорю.

— Ох, это хреново, — шепчет она. — То есть… хм, твоя жена тебе изменяла, и ты подозреваешь, что один из детей не твой?

— Это была не жена, а моя любовница. От жены у меня двое детей и от любовницы один или двое. Сына я проверил, когда сдавал анализы, чтобы стать донором почки для него. Я не подошёл, но нашёл подходящего донора, и ему сделали операцию. Так что, там правда. Я не хочу её знать.

— Чего ты боишься? — тихо спрашивает Лейк.

Бросаю на неё взгляд, и её серые глаза с вкраплениями жёлтого и зелёного внимательно смотрят на меня.

— Если у меня трое детей, а не четверо, то я совершил одну из хреновых ошибок в своей жизни, которая привела к клинической смерти моей дочери и к госпитализации очень хорошего человека, который сейчас находится в коме и, вероятно, не выживет. Она привела к огромной дозе наркотиков в крови двоих моих детей и к госпитализации ещё одного человека, которого сбросили с лестницы, а ещё к взрыву дома моих старых знакомых и к предстоящей войне с ублюдками, которые пытались меня убить. Достаточно причин?

— Ага, — шокированно кивает Лейк. — Но ведь пока ты не узнаешь правду, то не сможешь разумно посмотреть на ситуацию. Правда — это факт, Доминик. Правда всегда останется, как долго бы ты ни прятался от неё. И пока ты от неё прячешься и избегаешь её, наделаешь ещё больше ошибок. Так не проще ли разрушить эту цепочку страданий и решить всё сейчас?

Хмурюсь и качаю головой. Она не понимает всех причин, почему я не хочу знать. Блять, да я хреновый отец, но такое… прощу ли я себя когда-нибудь за то, что уже сделал, или это чувство вины будет стоять на полке с остальными трофеями моих ошибок? Их тоже до хрена. И я не вхожу в эти комнаты. Я их избегаю. В них пыльно, воняет, и там живу я. Тот я, которого давно уже не помню.

— Доминик, — Лейк касается моей руки и немного сжимает её. — Ты должен узнать правду. Должен. Это облегчит тебе жизнь. Облегчит, даже если сейчас тебе кажется, что всё разрушит. Но правда разрушает лишь иллюзию. По факту то, что ты себе выдумал. То, чего никогда не было. Мы все совершаем ошибки, и это нормально. Ни у кого из нас нет инструкции к жизни. Может быть, это тебе, наоборот, поможет? Может быть, это даст тебе шанс стать отцом, которым ты никогда не хотел быть? По крайней мере, попробовать. Посмотри, какой ты упрямый. Я думаю, что именно из-за твоего упрямства, ты и выжил. Ты постоянно говоришь, что должен защитить своих детей. Ты каждый раз упоминал о них и шёл дальше, это и есть любовь, Доминик. Просто она у тебя неявно выражена, но есть, и ты можешь всё изменить. У тебя полно сил, но у тебя нет причин. Так, может быть, правда и станет той самой причиной, по которой ты увидишь себя и своих детей в другом свете? Ты поймёшь, что ошибся. А раз ты ошибся, значит, твой выбор был неверен, и теперь ты можешь попробовать заново, но изменив критерии выбора в противоположном направлении. Ошибки — это развитие нас. Не отвергай ошибки, даже если больно. Боль всегда будет внутри тебя, пока ты не простишь себя. А простить себя ты сможешь лишь тогда, когда результаты будут тебе нравиться.