Книга Наши запреты, страница 43 – Лина Мур

Он открывает глаза, и я в который раз удивляюсь тому, насколько красивыми они могут быть. Глубокий карамельный оттенок с горьким шоколадом и вкраплениями чёрных и золотых точек. Его зрачки расширены, но совсем немного, как у обычного человека. И что меня сбивает с толку в этих глазах, что они словно история. Долгая и болезненная история за ширмой безразличия, грубости и ненависти. Это похоже на экран, который разделяет его настоящего и того, кем он стал. И этот экран толстый, практически непробиваемый и с одной стороны очень пыльный.

— Что-то интересное увидела, куколка? — ухмыляется Доминик, и я моргаю, моментально возвращаясь в настоящее из своих мыслей.

— Да, твои глаза, — киваю я. — Ты же знаешь, что глаза — это зеркало нашей души?

— Тогда там нет ничего интересного. У меня души давно нет.

— Вряд ли. Ты живёшь, дышишь и явно умеешь чувствовать. Поэтому душа у тебя есть, только ты её в клетку посадил, чтобы она не требовала от тебя честности. Не злись, это не нотации, а просто мои наблюдения, мне же нужно дополнить твой образ в своей голове. Там сериал, не забыл? Пошли, тебе уже явно лучше, — хмыкнув, надавливаю на его грудь, но он не двигается. Озадаченно поднимаю голову, а Доминик наклоняется ниже. От него исходит не самый приятный аромат, но это мне абсолютно не мешает задержать дыхание и метнуть взгляд на его приоткрытые губы.

— Что такое? — шёпотом спрашиваю его.

— Смотрю в твои глаза, чтобы узнать твои секреты, — улыбается он.

Закатываю глаза и цокаю.

— Прекрати. Тебе не стоит долго ходить, поэтому давай пойдём дальше, чтобы ты мог…

Доминик наклоняется и целует меня, а я замираю. Это просто лёгкий поцелуй его шероховатых губ.

— Признай, ты пользуешься тем, что ты ранен, и я не могу тебя побить за это, — выпаливаю я.

— Признаю, — усмехается он. — Каюсь. Ты нравишься моему телу. Точнее, моё тело хочет тебя трахнуть.

Доминик теснее прижимается ко мне, и я чувствую его эрекцию, от которой всё внутри меня сжимается от всплеска желания. Это просто физическое желание, ничего важного. Это не важно!

— Тогда сочувствую ему. Моё тело к тебе безразлично. Пошли, — грубо ударяю его по плечу одной рукой, а второй щипаю, отчего он охает и оступается, сделав шаг назад. Я с радостью быстро выскакиваю из ловушки и обхватываю его за талию, стоя у него за спиной. — Давай, герой, пошли. Иначе ты здесь надуешь лужу.

— Я разгадал тебя, Лейк, — улыбается он, когда делает шаг за шагом в сторону ванной комнаты.

— И что же ты разгадал?

— Твоему телу нравится моё. Ты покраснела. Мы взрослые люди, Лейк, ты можешь мне отсосать.

— Я с радостью тебя побью, когда тебе станет лучше, — бубню себе под нос.

— Ещё ты часто скрываешь свои настоящие эмоции за шутками, лёгкостью и сарказмом, избегая любого телесного контакта с мужчинами вроде меня. Плохой опыт, да?

Молчу, предпочитая его игнорировать.

— А как же диалог? Разве ты не хотела вывести меня на диалог, куколка? Теперь ты меняешь правила, так нельзя. Мне такое не нравится.

— Мы дошли. Я оставлю тебя. Что-нибудь ещё нужно? — спрашиваю, перекладывая его руку на стену, и отхожу от него.

— Разденься.

— Мне раздеть тебя? — оборачиваясь, удивлённо приподнимаю брови.

— Нас.

— Ох, Доминик, иди на хрен. Успокойся, я не хочу тебя. Между нами ничего не будет, я твоя заложница и ненавижу тебя. Ты мне не нравишься.