Книга Наши запреты, страница 40 – Лина Мур

Поднимаю голову и сбрасываю руку Доминика с себя. Сажусь на кровати и смотрю в его глубокие глаза, которые сейчас тоже не особо что-то выражают. Они просто есть. Он словно не испытывает никаких эмоций. Но я знаю, что Доминик может это делать, просто он очень глубоко прячет их.

— Ты избегаешь свою дочь, которой нужна помощь? Которой нужен ты? — тихо спрашиваю его.

— Да, именно так. Я хреновый отец, признаю это. Я никогда не хотел быть отцом и не люблю своих детей. Я, вообще, детей не люблю, — легко признаётся он.

Любого другого человека, это бы ужаснуло, но я чувствую лишь печаль и боль.

— Бабушка говорила, что порой родителям не дают время созреть для рождения детей, и они их бросают, потому что не готовы быть ответственными за них. И дело не в том, что они не умеют любить, а в том, что просто не готовы. Но когда ребёнок появляется и остаётся в такой семье, то вырастают высокие стены из обиды и злости на детей, потому что они разрушили жизнь родителей. Взрослые винят детей за то, что выбрали сами.

— Я не выбирал быть отцом, и мне твои нравоучения не нужны, — холодно отрезает Доминик.

— Это не нравоучения, а лишь наблюдения. Я сама из тех детей, от которых отказались. И если честно, я благодарна за это. Очень больно жить с теми, кто тебя ненавидит за то, что ты дышишь. Но как бы ты ни отрицал, это был твой выбор. Тебя изнасиловали, чтобы от тебя забеременеть?

— Я не буду…

— Просто ответь. Тебя изнасиловали? Тебя связали, накачали наркотиками, изнасиловали и заставили воспитывать детей? Ответь. Это же легко для такого, как ты. Ответь, — подначиваю его.

— Нет. Я был просто юным пацаном. Мне нравился секс, — фыркает он.

— Не важно, выходит, это ты решил переспать с той женщиной. Это ты решил не предохраняться. Это ты решил осудить своих детей и переложить на них вину за то, что ошибся. Ты не принимаешь эту ошибку. Тебе больно. Тебе страшно до сих пор. Но знаешь что, Доминик? Родителем быть очень сложно. Это непосильный труд, и рискуют только или идиоты, или храбрецы. Ты из какой категории? Вряд ли ты идиот, значит, храбрец, который пока сам не может принять тот факт, что он отец.

— Я хочу спать. Уйди. Мне нужно выспаться и уехать отсюда, — рявкает Доминик.

Задела. Я его задела. И у него, правда, есть дети, которых он не принимает. Теперь мне стало намного легче, у меня есть сотня вариантов развития сюжета его прошлого, своего рода сериал, который я буду смотреть.

— Я не дам тебе спать. Буду хлопать дверью, — угрожаю ему.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашивает Доминик, бросая на меня злой взгляд, и сразу же закрывает глаза.

— Диалога. Ты когда-нибудь вёл нормальный диалог с женщинами? — интересуюсь я.

— Нет, мне неинтересен ваш трёп. Мне интересно только трахать вас, вы лишь для этого созданы, — грубо отвечает он.

Обидно. Но его ответ открывает ещё больше вариантов. Кто его так обидел? Доминик не принимает своих детей, не хотел быть отцом, значит, брак по залёту. Он упоминал, что вдовец, хотя это ещё не точно. Но он явно не любит свою жену и презирает её за то, что она заставила его быть с ней, привязав детьми. Это жестоко. Это самое ужасное, что может сделать женщина с мужчиной, который её никогда не полюбит. Отсюда и ответы о том, что он только трахает женщин. Доминик мстит всем: себе, любовницам, своим детям, даже мне. Он просто огромный спящий вулкан боли, который в любое время может извергнуться. Интересно.