Книга Наши запреты, страница 170 – Лина Мур

Я прикрываю глаза и качаю головой.

— Труп за трупом. Труп за трупом. Я пытался остановиться, но чем больше было трупов, тем сильнее была опасность. Я должен был убить своего отца, потому что иначе он бы убил вас. Я хотел быть хорошим отцом. Хотя бы так показать вам, что я люблю вас. И мне жаль. Мне, мать твою, безумно жаль, что я облажался, Раэлия! Мне жаль! Но я старался. Я старался каждую минуту следовать новым правилам, которые теперь стали нашей жизнью. Да, боже, мне едва перевалило за двадцать лет, а я уже был по горло в крови и трупах. Я стал главой семьи в двадцать лет. В двадцать лет! Я был пиздюком, с которым никто не считался! Которому все диктовали условия, как жить, как руководить. На кого постоянно все нападали, но у меня были вы, и я не мог облажаться! Я не мог! Одно из главных правил выживания — ни к кому не привязываться и не показывать эту привязанность! Я учил вас этому и следовал этим правилам! Каждый день вы были в опасности. От отца ко мне перешли люди, которые не хотели подчиняться сопляку. Знаешь, сколько раз вас пытались украсть? Миллион раз! И каждый раз я должен был быть начеку! Если бы у меня был выбор, то я бы ничего не изменил! Ничего! Да, всё было дерьмово, но у меня были вы! Ты и Роко! И я бы никогда не променял вас на другую жизнь! Никогда! Я хреновый отец, знаю. Но я стараюсь изо всех сил. Делаю то, что умею. И если я не похож на других отцов, то мне жаль. Мне жаль, что я не оправдал ваши с Роко надежды. Мне жаль. Мне искренне жаль, что я не могу показать вам, как сильно я вас люблю. Мне жаль, что я не умею этого делать. Мне жаль, что научил вас тому же. Я был не прав. Я облажался даже с этим, ясно? Я лажаю всегда. И да, я бы с радостью сдох, но не могу, потому что вы останетесь без моей защиты. Я бы хоть завтра сдох, пустил себе пулю в лоб, потому что весь мой мир — это смерть. Я бы сделал это, если бы был уверен, что никогда и никто больше вас не тронет, и вы будете счастливы, не повторите моих ошибок. Я бы пустил себе пулю в лоб. Я бы с радостью это сделал. В этом мире у меня нет никого, кто бы сожалел о моей смерти. Но я не могу, ведь никто не даст мне гарантию, что вы будете в безопасности. Никто. И да, я лажаю и буду лажать, но никогда не остановлюсь в своей миссии защищать своих детей. Никогда.

Выхожу из палаты, и мне насрать уже на всё. Все мои раны вскрыты. Все мои гнойники проткнуты. Всё, блять, болит внутри. Мне хочется орать, но я с виду спокоен. Выхожу из госпиталя, с силой вытаскиваю Лонни с водительского кресла и швыряю на землю. Я завожу двигатель и уезжаю.

Мне нужно время. Грёбаное время, чтобы прийти в себя. И нет, мне не стыдно, когда по щекам бегут слёзы. Мне ни за что больше не стыдно. Я просто устал бороться за то, что никогда не буду иметь. Устал терять. Устал надеяться. Устал страдать. Устал бежать куда-то. Устал, что до сих пор мне диктуют условия. Когда я только стал главой семьи Лопес, то да, я ни хрена не знал, и мне требовалась помощь. Русские помогали мне, шествовали надо мной и подсказывали, что мне следует делать, а что нет. Но Грегу это не понравилось. Он настаивал, чтобы мы стали автономны и захватили русских, убили их главу и забрали себе людей, территории и деньги. Ему всегда было мало того, что он имел. Грег хотел доказать всем, что он бог мира. И в итоге, когда он ушёл, предал меня, наговорил мне гадостей, признался во всём дерьме, которое натворил, убил главу русской семьи и объявил мне войну. Это он. Грег убил мою маму. Из-за него всё случилось. Именно Грег связался с моим отцом, когда выпытал у матери его имя. Он анонимно угрожал ему от имени моей матери, чтобы отец признал меня официально и дал мне кучу денег и власти. Если бы не Грег и его жажда обладать всем, идти по головам, только бы добиться своего, то мой отец никогда бы не узнал о нас. Никогда. Он даже не подозревал о том, что мы жили в одном городе. Но Грег нас сдал. Он отвлёк меня, потому что мой отец ему заплатил. Отец признался во всём этом перед смертью, считая, что я поверю и не убью его. Но я убил, ведь даже мысли не допускал, что мой лучший друг, с которым мы пережили столько дерьма, мог так поступить со мной. Боже, я был идиотом. Я верил Грегу и любил его, как своего брата. Он был моей единственной семьёй. И потом, когда он сам во всём признался, желая раздавить меня морально, то внутри меня всё застыло. А затем выходки жены, похищения, война и смерть Грега. Русские и убили его. Те, чьих отцов он подставил и убил. Тех, кого предал. И русские отсюда уехали. Теперь у них большая семья в другом штате, но некоторые остались здесь. Я знаю, что здесь есть те, кто продолжают поддерживать политику Грега. Фанатики. И это всё… столько лет я молчал, защищая своих детей, ввязался в очередную войну и всё просрал.