Книга Твои решения, страница 158 – Лина Мур

Кивнув ему, я продолжаю держать Мигеля за руку, пока Роко ставит его, но Мигель сразу же издаёт стон и висит на Роко. Я беру его под руку с другой стороны. Мы поднимаем Мигеля наверх и укладываем в мою кровать. Я быстро бегу в ванную и мочу полотенце. Вернувшись, протираю рот Мигеля, пока Роко заставляет его не спать.

В спальню входит наш врач и осматривает Мигеля. Это последствия сотрясения мозга и сильного ушиба по голове. Мигелю вкалывают успокоительное и обезболивающее, и он проваливается в сон. Мигель очень бледный и такой удивительно спокойный.

Остаёмся в комнате только я, Роко и отец. Я помню, что он выгнал меня, но Мигеля нельзя транспортировать.

— Я не уйду, — сухо говорю и сажусь рядом с Мигелем. Я беру его за руку. — Хочешь выбросить меня, я не против, но уйду только вместе с ним. Я больше его не оставлю. Так что трахни себя, Доминик. Трахни себя на хрен, но я не уйду отсюда, пока Мигель здесь среди вас. Он мой. Он моя семья, и я буду ухаживать за ним, нравится тебе это или нет. Иди и занимайся своими детьми, ты здесь не нужен. Ты больше никому из нас не нужен.

Я не смотрю на отца, впиваясь взглядом в тёмные тени под глазами Мигеля. Я готова драться и убивать, если меня тронут.

— Роко, освободи комнату, пусть Мигель поспит, — говорит отец.

Когда дверь закрывается, я оборачиваюсь и никого больше не вижу в спальне.

— Я не оставлю тебя. Если уйдём, то вместе. И знаешь, сейчас я думаю, что смерть рядом с тобой не такая уж и страшная, — усмехнувшись, целую Мигеля в губы и собираюсь всё изменить. Буквально всё.

Встаю и выбрасываю в унитаз все чёртовы таблетки, которые у меня есть. Буквально все. Мне они не нужны, чтобы Мигель меня любил. Они уничтожат всё, а я не могу потерять его. Не могу. Так что я буду бороться за него. Мне насрать на Роко, отца или Иду, пусть делаю что хотят, но Мигель мой. Они его никогда не заберут. Никогда. Я не отпущу его руку, даже если он решит уйти. Нет. Он мой, и точка.

Глава 19

Мигель

Я никогда не любил болеть, чувствовать себя больным и думать, как больной. В детстве я редко болел, очень редко. У меня всегда был твёрдый череп, сколько бы я ни падал с велосипеда и ни ударялся головой. А также у меня был самый непоколебимый иммунитет в семье. Даже когда Минди приносила кишечный грипп, я не болел.

Кажется, что я в жизни не был настолько вялым и бесполезным, как в ту минуту, когда просыпаюсь. Словно на меня давит тяжёлая плита, и я не могу нормально дышать. В висках стучит тупая боль, затылок ноет, как и все мои мышцы.

— Мигель?

Я морщусь, потому что даже шёпот причиняет боль. Мне это так не нравится.

— Выпей. Это обезболивающее. Врач оставил для тебя. Давай.

Послушно открываю рот и глотаю, запивая всё водой через соломинку. Слышу свой пульс в ушах, и это раздражает. Мне не нравится этот стук. Мне хочется встать, а я не могу. Тело ватное. Я чувствую, как ко мне нежно прикасаются. К моей руке. То время, пока лекарство начинает действовать, я трачу на то, чтобы вспомнить, как мне удалось угодить в такую неприятную ситуацию.

Приоткрыв глаза, я щурюсь, хотя свет не такой уж и яркий.

— Эй, ты проснулся, — ловлю усталую улыбку Раэлии.

— Я… стыдно-то как. Я всё же слёг, да? — спрашиваю её. Мой голос такой незнакомый, слишком сиплый. Это неудивительно. Кажется, что я оставил свой желудок на полу в доме Лопесов.