Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 67 – Татьяна Никольская

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает понимание. Не полное, но достаточное. Она знает о напряжении между нами, видела его в Стамбуле. Но она не знает всей истории. И не должна.

— Он стал невыносим после поездки, — вздыхает она, садясь обратно. — Ходит, как буря в стеклянной банке. Все сотрудники от него шарахаются. Будто что-то внутри него сломалось и не может встать на место.

Я киваю, не глядя на неё. Я знаю, что сломалось. Его иллюзия контроля. Его попытка играть в свою игру на поле отца. Он проиграл тот раунд. И теперь не знает, как играть со мной. Потому что я тоже изменилась.

Я вижу его иногда. издалека. В стеклянных переходах между корпусами, на служебной парковке. Он не подходит. Не хватает за руку. Он смотрит. Его взгляд изменился. В нём больше нет той простой, животной уверенности охотника. Там появилась какая-то новая, мучительная интенсивность. Как будто он пытается разгадать сложный код, от которого зависит не трофей, а что-то большее. Этот взгляд обжигает сильнее прежнего. Потому что я понимаю, что за ним стоит. Не просто желание. Боль того мальчика Демира, разрывающегося между берегами. И это понимание — моя ахиллесова пята.

Я не должна жалеть его. Я должна бояться его. Ненавидеть. Но после рассказа Дениз, после того, как я увидела тень его отца на нём… ненависть стала тяжёлой и неоднозначной. В ней появились прожилки сострадания и… понимания. А это для меня смертельно опасно.

Я снова погружаюсь в цифры. Работа — мой кокон, моя броня. Я выстраиваю финальный отчёт, пункт за пунктом, как выкладываю кирпичи на стены между сегодняшним днём и тем, что будет после. После отъезда. После него.

Вечером, в своей комнате, я раскладываю на столе все документы: договор стажировки, распечатки билетов, черновик резюме для Москвы. Я составляю список дел: забрать характеристику, сдать униформу, попрощаться с коллегами, упаковать чемодан. Каждый пункт — шаг прочь. Чёткий, ясный, необратимый.

Я хочу уехать чисто. Как профессионал, выполнивший свою работу блестяще. Не как испуганная девочка, сбежавшая ночью. Не как любовница, оставляющая после себя скандал. Я хочу оставить после себя проект, уважение Дениз и… что? Пустоту в его игре? Да. Пусть пустота будет моим последним трофеем.

Обратный отсчёт запущен. Тикает в висках вместе с пульсом.

Я подхожу к окну. Ночь над Антальей бархатная, тёплая, полная обещаний, которые мне не принадлежат. Где-то там, в своём пентхаусе, он сейчас. Обдумывает следующий ход. Я это знаю. Он не отпустит просто так. Он не умеет проигрывать.

Пусть думает. Пусть строит планы. Мои планы проще и неумолимее, как движение стрелки на часах. Через неделю этот самолёт оторвётся от взлётной полосы. И всё закончится.

Я должна в это верить. Я должна быть к этому готова.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь к столу, к своему списку. К своему плану побега, который на этот раз должен увенчаться успехом. Не потому что я его переиграю. А потому что я просто уйду с доски, на которой он пытается расставить свои фигуры.

Осталось семь дней. Семь дней, чтобы не дрогнуть. Не оглянуться. И не позволить мягкости поселиться там, где должна жить только гордая, холодная решимость.

Она отгородилась работой. Я наблюдаю за ней через отчёты, через камеры в общих зонах, через случайные пересечения взглядов в коридоре отеля. Она строит вокруг себя прозрачную, но невероятно прочную стену из графиков, распечаток и безупречного профессионального поведения. Она не избегает меня. Она игнорирует. Как будто я уже стал частью пейзажа, мебелью, о которую не спотыкаются, но и не замечают.