Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 10 – Татьяна Никольская

Лёгкая тень мелькает на его лице — не сомнение, а расчёт. Он уже просчитывает каналы, связи, уязвимости.

— Понял. Что именно нужно?

— Всё. Полное имя, подтверждённая фамилия, фото, где можно разглядеть лицо. Место учёбы, работы, адрес. Соцсети. Короче, я хочу знать о ней больше, чем её собственная мать. И я хочу этого сегодня.

Я не объясняю причин. Я плачу ему за то, чтобы причины не были нужны.

— Сделаю всё возможное, — кивает он и растворяется так же бесшумно, как и появился.

Первое в году оперативное совещание в десять утра. Зал заседаний пропах кофе, дезодорантом и едва приглушённым страхом. У всех в глазах — остатки праздника и ужас перед горой отчётов. Идеальная среда для террора.

Я не даю им опомниться. Я — холодный душ, лезвие, срезающее оправдания.

— Василий, отчёт по выручке за каникулы в «Гранд Ривьере» выглядит как попытка скрыть провал красивым графиком. Почему средний чек упал на пятнадцать процентов? Люди меньше ели? Или ваш шеф-повар решил, что гурманы в Новый год предпочитают доширак?

— Эмиль, ваш прогноз по заполняемости отеля в Сочи на февраль основан на чём? На молитвах? Пересчитать. С учётом того, что в прошлом году в это время там был ураган, а половина ваших VIP-клиентов — суеверные идиоты.

— Этот договор с поставщиком текстиля — насмешка над моим интеллектом. Цены прошлогодние, а качество, судя по жалобам, уже будущего года — отвратительное. Разорвать. Вчера. Найти нового. На двадцать процентов дешевле и с такими штрафами за просрочку, чтобы у него аж затряслось.

Мой голос — не крик. Он — ровный, холодный, как скальпель. Я вбрасываю в пространство напряжение, и оно подчиняется мне, как стадо. Я ищу в их глазах не понимание, а страх ошибиться. Это — единственный работающий мотиватор.

И пока я разношу в пух и прах чьи-то квартальные планы, часть моего сознания, словно отдельный, зависший процесс, лихорадочно ищет. Сканирует. Среди женщин в конференц-зале — ни одной светловолосой. Глупо. Она не здесь. Она где-то там, в этом сером городе, прячется. Или, что ещё смешнее, не прячется вовсе. Просто живёт своей маленькой, нищей жизнью, уже забыв.

Мысль об этом — новая порция адреналина в и без того отравленную систему. Она будет помнить.

Альберт возвращается после трёх. Информации — как скупой слезы нищего.

— Екатерина Сокольская. Студентка. Проживает предположительно в районе… — он называет спальный муравейник недалеко от той служебной квартиры. Моё лицо, должно быть, выразило всё, что я думаю об этом. — Фотографий в открытом доступе практически нет. Соцсети неактивны. Есть несколько архивных, нечётких снимков в компании других девушек. Идентификация затруднена.

Он кладёт передо мной распечатку. Размытое фото. Пляж, дешёвое коктейльное ведро, куча загорелых тел. Одна из них — светловолосая. Лицо наполовину в тени, наполовину залито вспышкой. Может быть, она. А может, любая другая.

Я отодвигаю лист, будто он испачкан.

— Это всё, на что способны твои каналы? «Предположительно». «Затруднена». «Неактивны». Альберт, я не настолько стар, чтобы довольствоваться наречиями. Мне нужны существительные. Имена. Адреса. Факты. Время истекло вчера.

Он не моргнул. Просто дал мне понять, что сообщение получено и понято на уровне ДНК.

— Давление усилено. Будет больше.