Книга Белоснежка для босса, страница 77 – Алёна Амурская

Я настороженно кошусь на него и, помедлив, начинаю рассказывать более обстоятельно. Путаясь в деталях, выкладываю ему всю историю моего знакомства с Германом и вижу, как лицо Батянина меняется с каждым моим словом. Он больше не перебивает. Он слушает, но это его молчание тяжелее любого допроса.

Когда я заканчиваю, в салоне снова становится тихо. Только где-то вдалеке гудят вентиляционные трубы парковки.

Я сижу, опустошенная, чувствуя себя виноватой без вины. Моё платье измято, прическа наверняка развалилась, но мне всё равно. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился, потому что в груди всё выгорело, и осталась только звенящая пустота с привкусом страха быть полностью выкинутой из жизни этого человека. Потому что такие, как он, подобные глупые ошибки посторонним, вроде меня, не прощают.

Вот и всё, Лиза. Ты сама разрушила свои надежды, впустив в свою жизнь врага, и теперь этот мужчина, которого ты так глупо и отчаянно полюбила, больше не станет с тобой возиться...

Батянин шевелится в своем кресле, и я сильно вздрагиваю от его неожиданного движения. Жду чего угодно — новых обвинений, приказа выйти вон из его машины и его жизни, холодного «ты уволена»...

Но вместо этого вдруг чувствую, как его большие, горячие ладони накрывают мои нервно подрагивающие пальцы.

Он обхватывает их своими ладонями, полностью поглощая мою дрожь, и я вынуждена открыть глаза.

Его ярость больше не хлещет через край. Она словно замерзла, превратившись в нечто иное — глубокое, пугающее своей концентрацией и неожиданной, почти болезненной нежностью.

Батянин смотрит на меня так, будто заново изучает каждую черточку моего лица.

— Лиза, — зовет он, и на этот раз его голос не лязгает металлом, а звучит низко, с какой-то надломленной хрипотцой. — Посмотри на меня.

Я поднимаю глаза, стараясь не моргать, чтобы слезы, которые всё-таки скопились в уголках, не покатились по щекам.

— Ты меня боишься? — спрашивает он прямо, глядя мне в самую душу своими черными, как бездна, глазами.

Я сглатываю и медленно киваю. Врать бесполезно.

— Д-да... - мой собственный голос звучит хрипло и чуждо, как шелест сухой травы. — Есть такое. Вы сейчас ведете себя... довольно пугающе, Андрей Борисович. И вы на меня так смотрите... как будто хотите наказать. Я никогда вас таким не видела.

Батянин на мгновение закрывает глаза. Всего на секунду. Длинную, тягучую секунду, в течение которой я вижу, как по его лицу пробегает тень — усталости, борьбы, невероятного напряжения. На виске дергается жилка. Он словно силой загоняет обратно тех демонов, что вырвались наружу...

А потом он делает то, чего я никак не ожидала.

Не отпускает мои руки, а наоборот — рывком притягивает их к себе, прижимая к своей широкой груди, прямо поверх плотной ткани пиджака.

— Чувствуешь? — спрашивает, не сводя с меня тяжелого, горящего взгляда.

Под моими ладонями бешено, как загнанный зверь, колотится его сердце в сумасшедшем, неровном ритме. И это совершенно не похоже на сердце холодного, расчетливого бизнесмена.

— Никогда не бойся меня, Лиза. Кого угодно в этом мире — Мрачко, его шпионов, подонков вроде Дибира... Но не меня. Слышишь? Никогда.

Я смотрю на него, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Почему?.. - выдыхаю еле слышно. — Вы только что допрашивали меня как преступницу. Обвиняли меня в связях с вашим врагом! Вы были таким чужим...