Книга Белоснежка для босса, страница 5 – Алёна Амурская

Чем больше думаю, тем сильнее путаюсь. Хочется списать всё на рабочую рутину, но сердце всё равно колотится быстрее, чем положено. Как будто он что-то недосказал. Что-то важное для нас обоих.

К обеду в у принтера — неизменное место сходки главных болтунов офиса, — пасутся любопытные с домыслами насчет вернувшегося на работу странненького курьера генерального.

Ко мне в связи с этим внимание тоже повышенное. Ведь в результате бурной сплетнической деятельности Маргоши «всем давно известно», что у меня с курьером Абзамуком служебный роман.

Славка из снабжения особенно назойлив.

Его очень напрягает несуразная личность Яны. Наверное, как и многие мужчины, он ощущает какое-то смутное гендерное несоответствие в ней. И от этого испытывает непонятный дискомфорт. Он даже не стесняется того, что источник его беспокойства стоит в нескольких шагах, изучая накладные, и спрашивает меня вполголоса:

— Слушай, а что за хрень с этим вашим курьером? Он что, глухонемой?

— Нет, — коротко отвечаю я. — Голосовые связки.

Славка непонимающе моргает.

— Ну… ангина, что ли?

Я кладу пачку бумаги на лоток, медленно поворачиваю голову и, как учил меня Батянин, утомленно сообщаю:

— Односторонний паралич голосовых складок после травмы возвратного гортанного нерва. Может только шептать, и то не всегда, — после чего пожимаю плечами и добавляю грустно: — Может, через год заговорит. А может, и нет.

Он хмыкает, отступает, но всё равно косится на Яну. Но та и не думает смущаться. Кривит губы и, проходя мимо мычащего Славки, шепчет насмешливо:

— Остынь, Шерлок, ФБР уже в курсе…

Пока Славка моргает, не найдясь с ответом, над ним уже хихикают две менеджерши из отдела продаж. А я давлю улыбку. Уж мне-то отлично известно, что Яна себя в обиду всяким болтунам не даст — сама кого хочешь осадит, если ее довести.

После этого инцидента слухи об инвалидности курьера как-то сами собой утихают, и маска Яны прирастает, как положено. Такое уж свойство у людей — если им сразу дать простое и понятное объяснение любой странности, то они это проглотят и не станут заморачиваться лишними мыслями.

* * *

Несколько дней спустя Юлька сигнализирует мне о том, что жутко соскучилась по мне с тех пор, как я переехала в приемную генерального.

«Лииииз, пойдём в парк у кафе? Я уже взяла для нас кофе и пирожки! — предлагает она деловито и тут же жалуется: — Сто лет уже не болтали, ты совсем про меня забыла! С этой Маргошей уже сил никаких нет общаться.»

«Иду», — пишу ей.

В приёмной оставляю записку на стойке «ушла на обед», потом натягиваю шапку, пальто, и выхожу на улицу. От блеска ясного зимнего солнца и слегка морозного воздуха приятно захватывает дух после офисной сухости.

Мы с Юлькой садимся на холодную деревянную скамейку у любимого кафе. В бумажных стаканчиках дымится кофе, на перчатках сахарная пудра от пирожков. Юлька рассказывает свежие офисные новости: кто кого забанил в чате, как бухгалтерия перепутала две Марии Петровны, и почему у нового дизайнера аватарка с лисой.

— Ты сегодня светишься, Лиз, — замечает она внезапно. — Ну-ка, признавайся, кто в тебя лампочку вкрутил?

Её шуточки, как обычно, на грани абсурда… но суть она всё же верно уловила. Меня внутри действительно греет утренний момент.