Книга Белоснежка для босса, страница 137 – Алёна Амурская

И вдруг тишину комнаты разрывает громкий раскатистый смех.

Я вздрагиваю, роняя погнутую заколку, и резко оборачиваюсь.

Дверь открыта. Герман стоит на пороге. Он опирается плечом о косяк, скрестив руки на груди, и хохочет так, что у него даже слезы на глазах выступают. Вся его недавняя ярость, заставившая его разбить зеркало, испарилась, словно её никогда и не было.

— Лиза... - выдавливает он сквозь смех, проходя в комнату. — Обожаю твою целеустремленность! Ты на полном серьезе ковыряешь бронированную раму, рассчитанную на взрывчатку, заколкой от «Сваровски»? Серьезно?

Я смотрю на него, судорожно сжимая кулаки, и в голове молниеносно вспыхивает догадка.

Мрачко примчался сюда слишком быстро. Буквально через минуту после того, как я схватилась за окно. Он не мог услышать скрежет через эти тяжелые двери, да еще и прийти так вовремя. Значит, камеры. В этой роскошной золотой клетке есть скрытое наблюдение, и он всё это время разглядывал меня, как подопытную мышь!

Быстро мотаю на ус, что слепых зон здесь скорее всего нет...

Отсмеявшись, Герман вальяжно усаживается в кресло, закинув ногу на ногу. Его искренне забавляет моя нелепая попытка побега.

— А знаешь, что самое забавное в этой ситуации? — мурлычет он, возвращаясь к своему излюбленному надменному тону. — Это то, с какой наивной слепотой вы все верите в мощь моего дорогого братца. Батянин — великий стратег! Батянин — бетонная стена! Батянин просчитывает всё на сто шагов вперед! И что в итоге? — Герман издает тихий, самодовольный смешок. — А в итоге я просто пришел и взял то, что мне было нужно, прямо из-под его носа. Вся его хваленая служба безопасности, все эти напыщенные мордовороты с рациями, его суперсовременные системы... всё это оказалось лишь декорацией! Я переиграл его, Лиза. Изящно, легко и без единого выстрела. Я вскрыл его бункер, как дешевую консервную банку, и он ничего не смог с этим сделать. Он не смог тебя защитить!

Герман останавливается и выжидающе смотрит на меня.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на него с усталой иронией.

— Ты путаешь гениальную стратегию с банальной женской дуростью, Герман, — сообщаю ему сокрушенно. — Андрей тут совершенно ни при чём. Никакая, даже самая совершенная система безопасности не спасет, если охраняемый объект сам, по собственной воле топает в ловушку. Когда вырубился свет, мне нужно было просто развернуться и пойти обратно наверх, в кабинет генерального... а я вместо этого поперлась в кромешную темноту на лестницу. Так что не обольщайся. Ты не Батянина переиграл, а просто очень удачно подобрал то, что само сглупило и оступилось. От женского идиотизма ни один мужик не застрахован, увы.

Желваки на скулах Мрачко приходят в движение, а в сощурившихся глазах вспыхивает глухое бешенство. Представляю, как его раздражает играть с трофеем, который не дергается за ниточки, да еще и так обыденно обесценивает его грандиозный триумф.

Герман резко выпрямляется, пряча вспышку досады за ласково-холодной полуулыбкой.

— Какая трогательная, жертвенная самокритика, — мягко мурлычет он. — Ну, раз уж ты так любишь брать вину на себя и тебе так скучно в моей компании, я приготовил для тебя небольшое развлечение. Сейчас ты познакомишься с одной крайне упрямой особой. Посмотришь, что бывает с теми, кто меня раздражает. Возможно, на её фоне ты начнешь чуть больше ценить мою безграничную нежность к тебе.