Книга Белоснежка для босса, страница 129 – Алёна Амурская

Но он меня уже не слышит. Взгляд Кирилла становится совершенно стеклянным. Это безумный, фанатичный взгляд загнанного в угол человека, готового на любое преступление ради спасения родного человека.

— У меня нет выбора! — всхлипывает он срывающимся голосом и делает резкий отчаянный выпад вперед. — Простите!

Его рука молниеносно выныривает из кармана серого худи. Я успеваю заметить лишь тусклый блеск черного матового пластика в его дрожащих пальцах, прежде чем раздается сухой агрессивный треск.

Ослепительно-синий разряд мощного электрошокера с хищным щелчком впивается мне прямо в открытую шею, и острая, пронзительная, прошивающая насквозь боль вспыхивает в моем теле, словно по венам пустили кипящий свинец.

Мышцы мгновенно сводит ужасающим спазмом, отказываясь подчиняться мозгу. Я не могу ни крикнуть, ни сделать вдох. Тотальный, безжалостный паралич сковывает конечности за какую-то долю секунды, и в глазах стремительно темнеет. Искры аварийной лампочки расплываются в сплошное вращающееся серое пятно. Колени подкашиваются, не выдерживая веса тела, и я неумолимо заваливаюсь назад.

Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в абсолютно глухой, спасительный мрак — это жесткий удар спиной и затылком о холодные бетонные ступени технической лестницы. А затем тишина поглощает меня целиком.

В голову словно вбили ржавый раскаленный гвоздь.

Сознание возвращается не сразу — оно пробивается сквозь глухую вязкую темноту толчками вместе с тошнотворно-пульсирующей болью в затылке. Я пытаюсь сделать вдох, но грудная клетка кажется деревянной. Мышцы спины и шеи сводит противной судорогой — остаточным явлением после разряда шокера. Во рту стоит отчетливый металлический привкус крови. Видимо, падая на бетонные ступени эвакуационной лестницы, я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки.

Я заставляю себя разлепить свинцово-тяжелые веки, и из горла непроизвольно вырывается сиплый стон.

В глаза тут же бьет тусклый уличный свет. Я сижу, слегка завалившись набок, на мягком, пахнущем дорогой кожей сиденье автомобиля. В салоне тепло. Тихо работает климат-контроль, разгоняя тонкий аромат какого-то древесного парфюма, а за тонированным окном — серая хмарь, размазанная косыми струями моросящего дождя.

Дверь машины с моей стороны наглухо закрыта, а вот с другой, со стороны улицы, створка широко распахнута.

Я с трудом скашиваю глаза, пытаясь сфокусировать зрение, и леденею.

Рядом со мной, вальяжно раскинув длинные ноги и откинувшись на спинку кожаного дивана, сидит Герман Мрачко. Услышав мой хриплый стон, он чуть поворачивает голову, и его цепкий, лихорадочно блестящий взгляд скользит по моему лицу. На губах медленно расплывается довольная хищная усмешка.

Убедившись, что я в сознании и всё вижу, Герман снова переводит взгляд на улицу, где под ледяным дождем, ссутулившись и мелко дрожа то ли от холода, то ли от запредельного нервного напряжения, стоит Кирилл. Его серое худи уже насквозь промокло, прилипнув к худым плечам, мокрые волосы облепили лоб, а очки съехали на самый кончик носа.

Герман держит в руках планшет с включенным экраном. Медленно, с откровенно садистским удовольствием он поворачивает гаджет так, чтобы айтишник мог хорошо рассмотреть видео.