Книга Банщик, страница 11 – Полина Ветер

Вот чего его нелёгкая принесла? Видно же – заняты тут все. Не до «светских» бесед.

— Добро, Платоныч. Потихоньку. – Отвечает банщик. – Как нога? Ноет?

— Да ничего, ничего… Постреливает иногда. Ну, это редко… Топаем пока!

Какие милые переговоры!

Места что ли другого нет - свои болячки обсудить?

У меня тоже, может, болит! Душа!

И не только…

— Ну, бывай сосед! Свидимся.

Даже не успеваю заметить, когда этот старый пройдоха – Платоныч умудряется испариться...

Успеваю боковым зрением ухватить только удаляющуюся сгорбленную фигуру, лихо прихрамывающую к бабушкиному крыльцу.

Повисает тишина.

Я уже дыру протёрла в банке, а он всё стоит надо мной, как исполин.

— Обиделась?

Вот как примитивно всё у мужиков!

Не обиделась я.

Дура, просто.

— Никаких проблем, Пётр. Мы с вами мило поболтали, вино было вкусным, похмелье почти безболезненным, поэтому никаких причин для беспокойства.

Мои руки выдают меня – они трясутся и не слушаются, но я ни за что не подам вида, что мне неприятно или обидно.

— Мы просто соседи. – Бурчу себе под нос.

Я переспала с этой мыслью и готова её принять.

Поднимаюсь, мельком замечая, как он хмурит брови, и хватаю ведро, чтобы плеснуть в таз чистой воды, но половину просто разливаю на траву.

— Люда! – Это он мне? – Люд, угомонись!

Точно мне, потому что резко берёт за руку так, что я окончательно роняю ведро, и поворачивает к себе.

Дышу ровно. Пытаюсь, по крайней мере.

— Приходи вечером. – Прямо в глаза мне. – В баню приходи. Я Евстафьевне обещал.

— Знаешь, - Блею неразборчиво. – Я вообще-то баню не очень… Никогда не дружила…Высокие температуры не для меня, вот речка - да…

— Приходи. Поймешь, как ошибалась. – Отпускает мою руку. – В девять.

Почему-то возникает ощущение, что наш разговор имеет какой-то двойной смысл.

Но слишком долго раздумывать над этим мне не удается.

Потому что на всю округу раздаётся вопль до боли знакомого голоса:

— Люсенька!!!

Вот только не это!

Ну чем же я так провинилась?!

* * *

С неожиданным удовольствием замечаю, как напрягаются скулы соседа.

Мой бывший муж собственной персоной с букетом наперевес какого-то ненатурально-фиолетового цвета, резво чешет в нашу сторону.

По мере приближения хищник чувствует добычу, а точнее, Володька видит чужого мужика в моём обществе. Он кривит физиономию, но быстро справляется с собой, и снова нацепляет на свой гладко выбритый «фейс» несчастное выражение.

— Люся, я уже не знал, что думать! Хорошо Мариша сказала, что ты к бабушке поехала, а то ведь даже записки не оставила, телефон выключила, так ведь нельзя… Люсь, с родным человеком-то, с мужем своим…

— Володь. – Сразу обрываю неискренний монолог бывшего. – Ну если записки не оставила, значит, наверное, общаться не хочу. Ты как думаешь?

Сосед молча наблюдает наши выяснения. А мне вот вообще не хочется ничего выяснять. Ни сейчас, ни потом когда-нибудь. Я уже поставила точку.

Но Володька не унимается, пытаясь всучить мне кошмар из мумифицированных каким-то напылением цветов, и снова причитает:

— Люсенька, ты всё не так поняла. Я вообще её не люблю, мы просто пообщались! – Пытается ухватить меня за руку. – Я тебя люблю! Ну, мы же столько прошли вместе! Ты не можешь всё так просто разрушить!

— Потапов, ты сам всё разрушил.

Возвращаюсь к банкам. Цирк какой-то.