Книга Я тебе не Золушка!, страница 82 – Полина Ветер

— Кир, ну пойдём с нами! — Кричит парень, превратившийся в «сугроб» с ватрушкой наперевес в одной руке и Илюхой подмышкой — в другой. — Самое интересное пропускаешь!

— Нет, спасибо! Мне и тут неплохо.

Я туда ни за какие коврижки не полезу.

Мальчишки скатываются с пологой горки уже в восемьдесят седьмой раз, а я кутаюсь в меховой воротник пуховика, ощущая, как ледяные снежинки покалывают кожу.

Сейчас мне так хорошо…

У нас состоится серьёзный разговор по возвращению домой, вряд ли из тех, что можно назвать лёгкими.

Но на время этой поездки, я зареклась думать о плохом и портить всем настроение.

Просто наблюдаю, как они дурачатся, валяются в снегу и снова пытаются затащить ватрушку наверх, чтобы с весёлыми визгами слететь по пологому накатанному склону.

Почему мне достался именно этот мужчина?

Почему меня так кроет от него, независимо от того, чем он занимается: варит кофе, чаще всего в одних трусах, напевая под нос незамысловатую мелодию или устраивает Илюше в ванной пенную вечеринку.

Или, когда шепчет на ушко, что я «самая невыносимая стерва и меня необходимо наказать»…

Тёма невероятный и неповторимый во всех проявлениях.

Даже когда мы спорим на повышенных тонах, я уверена, что это не простое сотрясание воздуха.

Он очень эмоционально доказывает свою точку зрения. И очень щепетилен в вопросах отцовства и семьи.

Меня это удивляет каждый день.

То, как он носится с сыном, как отстаивает их непоколебимое родство и связь.

Что говорить, у Ильи, с появлением папы, также наметились изменения в состоянии. Больше мы пока приступов не наблюдали. Он стал более общительным и любознательным, спокойным и счастливым.

А я счастлива от того, что они вместе.

У меня с моим отцом не было близкой духовной связи, и такие отношения немного странны и непривычны, но я вижу, что им здорово находиться вместе, а это бесспорно заслуга Артёма.

Мне до сих пор непривычно, что мы семья.

Может мало времени прошло и скоро я буду воспринимать это, как данность.

Сейчас, каждый прожитый день отличается и запоминается чем-то особенным, потому что я воспринимаю всё очень остро. Каждую минуту, что мы находимся вместе.

И до сих пор боюсь, что проснусь однажды и не увижу его рядом.

Что буду делать тогда, не знаю.

Мой мир сейчас вращается вокруг него.

Это страшно.

Нельзя так застревать в человеке. Нужно оставлять пространство и время для собственной личности. Разграничивать себя и любимого человека, чтобы потом не потеряться в нём окончательно.

Так гласят умные психологические источники.

Как тут, к чертям, отлепить его от себя, и себя от него? Я только на работе иногда забываюсь и вновь становлюсь той, кем была до его появления.

Когда мы рядом — это совсем другая история.

Даже Тёма сам говорит, что я изменилась.

И в действительности не такая уж и «стерва», какой он меня считал.

С чего он вообще решил, что я такая?

Смешной.

В душе, конечно, ещё ребёнок. Большой двухметровый и с голосом, от которого таешь, как мороженка.

Я, будто девчонка, влюблена в него по уши.

Как бешеное цунами, он застал меня врасплох.

А теперь, как я могу допустить, чтобы это закончилось?

Как могу потерять, если только-только нашла?

Я ждала его почти два года, не решаясь признаться, сообщить о ребёнке.

Каждый день думала: вот сегодня, точно поеду и всё расскажу.