Книга Я тебе не Золушка!, страница 70 – Полина Ветер

— Ты пришёл, чтобы сказать мне это? — Спрашивает и сглатывает. Не одному мне тут тяжело с собой совладать.

— Не только. — У меня уже пар из ушей… — Твоя дверь запирается?

Внезапно Кира начинает смеяться.

— Ты опять за своё? — Она отодвигает меня и поднимается с кресла. Отходит и наливает воды в стакан из графина, всё ещё усмехаясь.

— Ладно. Раскусила. — Мне вот вообще не весело. — Я не могу рядом с тобой себя в руках держать.

Подхожу снова. Поворачивается. Взгляд её блестит, и даже воду из стакана она пьёт ультрасексуально.

— Как прошла беседа с твоей девушкой? — Нарочно пытается сбить меня с намеченного пути.

— Бывшей девушкой.

— Всё-таки не помирились… — Вертит в руке стакан. — Я надеялась, ты одумаешься.

— Обманщица. — Уверенно возражаю. — Ты знала, что я приду.

Сам не замечаю, как уже сгребаю её в свои лапы. Запах дурманит мозг и щекочет ноздри. Я дурею от неё. Что-то подмешивает в духи, точно.

— Ты же одним поцелуем не отделаешься? — Снова удивляет своей прямолинейностью.

Качаю головой, наклоняясь максимально близко, уже почти ощущая нежную кожу её лица.

— Тогда в восемь у меня дома. — Упирает ладошку мне в грудь, давая понять, что ничего мне «не светит». — Учти, нам придётся поговорить.

Поражаюсь способности Киры переходить из одного «режима» в другой.

Она тут же становится серьёзной.

— Давай прекратим, наконец, эти игры. Надеюсь, мы сможем понять друг друга и обсудить всё, как взрослые люди.

Ну, как вот можно так обламывать?

Я, блин, заколебусь минуты считать теперь до восьми.

— Договорились. — Не выпускаю её из своих объятий. — Ну хоть маленький поцелуйчик можно?

Делаю щенячий взгляд.

Кира снова смеётся.

— Будет зависеть от твоего поведения…

Не знаю, как мне выдержать эти несколько часов.

Мать всё-таки попыталась «выесть мне мозг маленькой ложечкой», поэтому пришлось свалить к Михе в гараж, чтобы не выслушивать эти эпитеты в адрес Киры.

Она права во многом, рассуждая с высоты прожитых лет и неудачного брака с отцом. И это — моя мать. Наверное, я должен к ней прислушиваться.

— Ты хоть понимаешь, что эта женщина просто забавляется с тобой?

Обозначение «эта женщина» прочно закрепилось за Авериной в лексике моей матери.

— Ты видел её взгляд? Так смотрят хищницы!

— Ну, я не тушканчик вроде. Чего ей на меня охотиться?

— Вот именно, что тушканчик! — Она смотрит на меня, явно не получая понимания, и только больше бесится от этого. — Видимо ей надоело плавать среди акул, и она нашла себе дурачка, с которым можно поиграться.

— Ты настолько во мне разочарована? — Спокойно спрашиваю. — Я сейчас кажусь тебе конченым идиотом, идущим на поводу у какой-то бессовестной самозванки?

— Именно так. — Даже не пытается приукрасить. Видимо, совсем всё плохо.

— Знаешь, это удивительно, но у нас с «этой женщиной» сейчас понимания больше, чем с тобой.

Вряд ли она слышит, о чём я говорю.

В последнее время Стерва, неожиданно, не проявляет никакой агрессии или надменности по отношению ко мне, наоборот, будто перевоплотилась в ласковую кошечку.

Это непривычно для меня, но, бесспорно, охуительно.

И я жду вечера, окрылённый мыслями о том, как доберусь до неё, и точно выжму все соки, как бы она не сопротивлялась.

Разговоры разговорами… Но сегодня моя Стерва точно не сможет меня продинамить.