Книга Радужный слон (или как довести начальника...), страница 55 – Полина Ветер

Он целует меня жадно, будто мы и не расставались на те мучительные две недели, и прижимает к себе и двери одновременно сильно. Кажется, хрустнули рёбра…

Стягивает шапку с моих волос, ладонями сжимает щёки, углубляется языком, будто до души собирается достать, а я в полной прострации несколько секунд — позволяю себе наслаждаться этими невероятными ощущениями.

Как настоящая эгоистка. Но всему есть предел.

Мне приходится приложить немалые усилия, чтобы оттолкнуть его. И физические, и душевные. Ведь на самом деле, я не знаю, как должна поступить. Но чувствую, что ещё немного, и исправить уже ничего будет нельзя…

Его губы блестят, дыхание рваное, тяжёлое, а в глазах — грозовые раскаты. Если сейчас не уйти, вряд ли от меня вообще что-то останется…

Я так резко разворачиваюсь и открываю дверь, что он не успевает спохватиться.

Оставляю мужчину в таком виде, позабыв про шапку, пересчитывая ступеньки вниз так быстро, что голова кружится, и даже подташнивает немного.

Нельзя так со мной!

Я же не железная!

Мне так плохо было эти две недели без него, а теперь он заявляется и считает, что может управлять мной, как марионеткой, в собственных корыстных целях!

Очухиваюсь, уже находясь в автобусе.

Прикладываю дрожащие пальцы к губам.

Не верю, что это случилось.

Ему не верю.

И себе тоже.

«Скажу!»

Это ж надо было такое выпалить!

Да что он о себе возомнил?

Думает, что у меня вообще гордости нет, на все его прихоти отвечать готова?

Я может и готова, но ему об этом знать вовсе не обязательно.

Телефон пиликает о входящем сообщении.

С того самого, до боли знакомого номера.

Боюсь открывать, пальцы дрожат и внутри всё переворачивается.

Собравшись с духом, нажимаю на экран.

«Подумай над моим предложением. Я хочу, чтобы ты вернулась.»

И вот, если честно, этим он только усугубил ситуацию.

Потому что я ждала, как минимум, извинения, и каких-нибудь сопливо-романтических признаний, типа того, что он жить без меня не может.

Но у этого экземпляра абсолютная врожденная способность убивать всю романтику на корню.

Итак, соберись, размазня.

Твои сопли и чувства абсолютно никому не интересны. Хоть сколько тут слёзы лей.

Тридцать два процента.

Для кого-то всего лишь цифры.

А для меня — железобетонная статистика, которая ещё ни разу на моей памяти не ошибалась.

Евгений

— Ты хоть что-то понимаешь в этих женщинах? — Спрашиваю Василевса, который без стыда и совести, в такой нелёгкий для меня момент, вылизывает свой пушистый зад, подняв заднюю ногу кверху.

Ему до лампочки.

— Конечно… откуда… у тебя же таких проблем нет…

Мой кот был кастрирован ещё в детском возрасте. И я на какую-то долю ему даже завидую, ни забот тебе ни хлопот… Жри да спи, — не жизнь, а сплошное удовольствие.

Я был сдержанным всё это время.

Я ни разу не позволил себе переступить черту и наброситься на неё.

Был вежливым и внимательным, заботливым и ненавязчивым.

Да какого хрена этим бабам вообще надо?

Ведь сама же меня вынудила, я честно держался из последних сил.

Да даже сообщение отправил, чтобы успокоить, дать понять, что мне не это важно, а её тонкое душевное равновесие!

И что в ответ?

Оттолкнула.

Убежала.

И пропала.

Не ответила, не позвонила.

Чтобы я с ума тут сходил от мыслей обо всём этом!

Лишь бы только не к задроту своему побежала прятаться…