Книга Радужный слон (или как довести начальника...), страница 52 – Полина Ветер

— Конечно. — Подтверждает доктор. — Кошки очень эмпатичны. Они выбирают человека и готовы делиться с ним своей энергией всю свою жизнь. Иногда я поражаюсь этой способности. Такие умные… они всё чувствуют. И отношение, и любовь…

Так… пора сворачивать этот осмотр, пока Полина не остыла и не распознала фальшивых намёков.

— Я выпишу вашему коту седативное средство, но вы должны понимать, что в данном случае, главным приоритетом является создание для него благоприятной атмосферы, где не будет раздражающих факторов и ситуаций, способных вызвать стресс.

Ну это просто подарок судьбы какой-то…

— Конечно, мы понимаем. — Киваю, с видом неподдельной озабоченности.

Полина, ещё не вкурившая всю серьёзность ситуации, сгребает кота в кучку и устраивает у себя на руках, причитая, какой он прекрасный и замечательный.

Пушистая морда довольна до невозможности, а я снова мучаюсь чувством зависти, ведь мне пока ещё нельзя обнаглеть настолько, чтобы оказаться на его месте.

Ну, ничего.

Начало положено. И она уже не сможет отвертеться от нас, её сгубило простое чувство эмпатии.

Эх, Василевс…

Знал бы… давно использовал тебя в своих грязных целях…

Но действует это только с Полиной.

С ней, со мной и моим оборзевшим котом.

Она тебя сегодня обнимала, тискала и целовала.

А мне только сухое «пока» досталось при прощании у подъезда.

Но даже это уже огромный плюс.

Эх, держись, Платонова… Мы с Васькой завоюем тебя, оглянуться не успеешь…

Полина

Зачем я на это подписалась…

Не понимаю, почему Евгений Дмитриевич решил, что может эксплуатировать меня в виде кошачьей няньки, и теперь требует моего ежедневного присутствия в его квартире.

— Поль, ты посмотри, он даже есть начал. — Пытается он убедить меня в верности такого решения. — Общение с тобой явно идёт ему на пользу.

— Но я же не могу всё бросить и мотаться к вам сюда каждый день! — Пытаюсь откреститься от такой перспективы. — У меня своя жизнь, и это не входило в мои планы. Как бы Василевсу не становилось лучше, вы должны сами наладить с ним контакт, иначе, всё это будет повторяться.

— Да, я понимаю, конечно. — Стоит на своём. — Хотя бы эту неделю, прошу. Я буду заезжать за тобой вечером, минут пятнадцать-двадцать потискаешь его, дадим лекарство, он будет доволен, а я уж потом как-нибудь постараюсь с ним договориться.

— Вы точно не били его? — Недоверчиво смотрю на мужчину, уверенно управляющего машиной.

— Ты чего? Я его ни разу пальцем не тронул. Он вообще, как король живёт, не знаю, что вдруг случилось.

Такое ощущение, что он чего-то не договаривает. Но выяснять это я не хочу. Хватает того, что теперь придётся видеться с ним каждый день и делать вид, что между нами ничего не было.

«И не будет». — Напоминаю себе, чтобы не обрасти напрасными иллюзиями и надеждами.

Вчера я поймала на себе его долгий задумчивый взгляд, который так и не смогла интерпретировать.

Ему так запросто удаётся делать вид, что ничего не произошло, а мне мучительно больно, особенно в моменты обоюдного молчания, такого, как сейчас.

Находиться в замкнутом пространстве с мужчиной, о котором думаешь ночами и пытаешься понять, почему он так поступил, невероятно тяжело.

Сегодня он снова позвонил, и попросил съездить к нему, проведать Василевса.

А я, как дура согласилась, зная, что этим ещё больше усугублю своё состояние. Не нужно нам видеться, это слишком для меня.