Книга Заячье сердце, страница 24 – Полина Ветер

— Хочешь, телек включим.

— Давай.

Димка берёт пульт и начинает щёлкать каналы, пока не натыкается на какое-то кино.

Забирается ко мне под одеяло.

— Ты точно хочешь у стены спать? Давай поменяемся местами.

Странный он какой-то. Кто любит спать в замкнутом пространстве?

— Ну хорошо.

Он поднимается, я двигаюсь к краю. Чувствую на щеках жар, когда мои голые ноги сверкают из-под укрытия и Выскочка, естественно, успевает их рассмотреть.

Когда рокировка закончена, я отворачиваюсь к телевизору, чтобы взять тайм-аут. Просто не смотреть на него.

— Ты будешь спать одетым? — Спрашиваю, не поворачиваясь.

— Хочешь, разденусь.

— Мне всё равно. Просто спросила.

— Это чтобы тебя не смущать. А то набросишься на меня, девственности лишишь, как мне потом жениться на Симаковой?

Хихикаю в подушку.

— Не волнуйся. Твоей чести ничего не угрожает.

— Ну ладно, раз ты разрешаешь… — Сзади начинается копошение, я понимаю, что этот гад раздевается.

Вот кто за язык тянул?

Сама себе хуже сделала.

Теперь мне жуть, как хочется повернуться, посмотреть на широкую грудь и крепкие ноги, чувствую себя нимфоманкой.

Усиленно пытаюсь сосредоточиться на фильме, чтобы отвлечься, но его пышущее жаром тело просто занимает все мои мысли.

Интересно, у Вани тоже такая красивая рельефная грудь? И пресс? А то, что пониже… Если дойдёт до секса, мне понравится? Или я буду сравнивать их внешности в процессе? Чтоб его, этого Выскочку!

— Заяц. — Раздаётся тихое за спиной.

— Мм?

— Нафига тебе этот Корзун?

— Я его люблю. — Вроде как. До вчерашнего дня точно так было.

— Ты уверена в этом?

— Конечно. — Несмотря на свои сомнения, ему ни за что не скажу.

Я слышу его тяжёлое дыхание, кажется, даже волосы на затылке шевелятся от шумных выдохов.

Только не натвори чего-нибудь, Крючковский, я уже за себя не ручаюсь!

— Надень в субботу что-нибудь отпадное и волосы распусти, они у тебя классные… — Проводит по моим прядям ладонью, едва касаясь, но я чувствую. — Пусть он от одного твоего вида в штаны наструячит.

Я улыбаюсь и хмыкаю в ответ на его слова. Мне приятно почему-то это слышать.

— Хорошо, учитель. Как скажете.

— Спокойной ночи, детка. Выключишь сама, как досмотришь.

Он поворачивается к стене, колыхая при этом всю нашу постель, а я испытываю некоторое разочарование от того, что быстро сдался.

А чего ты ожидала?

Сама же сказала, что любишь другого и его приставания тебе не нужны.

Сна ни в одном глазу.

Выключив телек, я поворачиваюсь к парню, в темноте рассматривая красивые плечи.

Неудивительно так-то, что по нему половина девушек универа сохнет.

Когда он на поле, мокрые трусики летают в его сторону, как флажки. Я никогда об этом не думала, но тогда — в пятнадцать, скорее всего я злилась на него именно из-за этой чертовой популярности. И его безразличия.

Я ведь ни на кого не смотрела, кроме Выскочки, пока не появился Ваня, и не стал его удачным замещением: полная противоположность по характеру и внешности, тоже популярен и неприлично красив.

Я никогда не думала, что Дима может посмотреть на меня, как на девушку, смирилась с этим фактом, но не перестала беситься от его поведения.

Признаюсь честно, мне даже немножко обидно было, когда Симакова брызгала слюной, рассказывая о ночи, проведённой с Крючковским.

Эта общипанная вобла удостоилась чести быть попользованной «волшебным членом звезды универа», что само по себе, то ещё достижение…