Книга Лекарство для разбитых сердец, страница 62 – Даша Черничная

Но если бы он отстранился и спросил меня, то я бы непременно рассказала Диме о том, что мне ну просто до трясучки страшно сейчас. Страшно, что все закончится, толком и не начавшись.

Мне бы прощупать заранее почву, понять, где упаду, да соломку постелить. Жаль, что так не бывает. Бывают только ошибки. Или это не ошибки вовсе, а опыт?

Ну а пока я просто отдам ему то, что он просит — жар моих губ и тепло тела. Мы целовались как сумасшедшие, пока за моей спиной не раздалось хриплое:

— Невыразимая печаль…

Дима инстинктивно сильнее прижал меня к себе, и вместе мы развернулись боком. Там стоял Миша. На бедрах у него было замотано полотенце. Спасибо и на этом.

— Открыла два огромных глаза, —

Цветочная проснулась ваза

И выплеснула свой хрусталь.— закончил он.

— Отличные стихи. Опять поплавать решил? — спросил Дима.

— Это не мои, а Медниль…, Медальшт…,Миндаль….

— Мандельштама, мы поняли.

— Хочется освежиться, — сказал Миша и посмотрел на пруд.

— Завтра, — остановил его Дима. — А сегодня пора спать.

Отпустил меня, и, взяв парня под плечо, пошел в сторону домиков.

— Алин, пошли со мной, я не хочу тебя тут одну оставлять.

— Дим, я пойду спать, уже поздно и мы все устали.

— Хорошо, — не стал спорить парень. — Спокойной ночи.

Дима и практически спящий на нем Миша проводили меня до домика, и я оправилась наконец — то спать.

Женя прав, этот день должен уже закончиться как можно скорее. И по мне, так сейчас самое идеальное время для завершения вечера. Невероятный поцелуй, замечательное стихотворение и парень, который собирался утопиться, но нечаянно уснул.

Утро в лесу — это особый вид удовольствия.

Ты просыпаешься не под шум дороги, вой сирены, и даже не под песню глазастой блондинки.

Открываешь глаза, а за окном — солнышко светит, птички поют. Листва шелестит, подгоняемая порывами дерзкого, весеннего ветра. А запахи! Утром, еще когда все спали, на молодой траве образовалась роса, земля тоже получила свою дозу влаги и теперь можно вдохнуть настоящий, сырой воздух, который переплелся вместе с другими ароматами — хвои и осенней листвы.

Ночь прошла идеально. Я спала, как младенец. Никаких тревог, переживаний. Только теплое одеяло и ощущение мягких губ Димы на своих.

Мы настолько устали, что даже не стали разговаривать перед сном с Катей, хотя у меня было к ней много вопросов, просто пожелали друг другу спокойной ночи и вырубились.

Но утром… утром ей уже было не отвертеться.

— И что это за перешептывания были у тебя вчера с твоим врагом номер один? — спросила я, надевая одежду и готовясь к новому дню.

— Даже не знаю, о чем ты, — ответила мне подруга и скрылась за дверью ванной.

Так — так, кто — то ушел в несознанку. Ничего, дожмем.

Минут через десять Катя вышла из ванной с легкий мейком, двумя косами и одетая во вчерашнюю вечернюю одежду.

Я встала напротив нее, не давая пройти, и сложила руки под грудью.

— Ладно — ладно, — подруга примирительно подняла вверх ладошки. — Это все вино! Я выпила, расслабилась и поддалась на провокацию засранца.

— Хорош заливать, Игнатьева. А то я тебя пьяной не видела! Ты вчера была вполне себе адекватна, и я хочу заметить — счастлива. Тебя на хлебушек положи — растечешься медом.

Катя глубоко вздохнула, обошла меня, села на кровать и аккуратно положила рядом с собой ногу рядом.