Книга Развод. Больше не люби меня, страница 49 – Даша Черничная

Мужчины иногда проникаются теплыми чувствами к чужим детям. Просто потому что любят их матерей. А тут собственный отец отказывается от дочери. А причина на поверхности — просто она «не такая», и результат ДНК-теста этого не изменит.

— Ардашев прав. Ты кретин.

Саша

— Родная, ты чего! Ты не можешь так со мной поступить! — снова поворачиваю ключ в замке зажигания.

Стартер гудит, но двигатель так и не заводится.

— Ты столько всего повидала и хочешь сдохнуть посреди проспекта? Ты же не серьезно?

Да, я разговариваю с машиной.

Она живая душа, я уверена в этом. Но даже у души порой заканчивается ресурс.

— Слушай, я, конечно, многое умею, но тут я ничего не могу поделать! Я мало что понимаю в машинах, знаю только, что их надо заправлять и мыть. Давай-ка ты заведешься и мы с тобой доедем до ближайшей автомастерской? А там уж я отдам тебя в руки настоящих мастеров.

Проворачиваю ключ снова, но безрезультатно. Моя старушка сдохла.

Опускаю голову на руль. Мимо меня проносятся машины, иногда раздраженно сигналя, — мол, встала тут. Последнее, что я успела сделать перед тем, как машина дернулась и начала издавать странные звуки, это принять вправо и хоть немного съехать с полосы.

Всхлипываю.

Столько всего произошло. Зрелище другой женщиной, отсасывающей моему мужу, уход от Кости, скитания, увольнения, война с Костей, представление на званом вечере, рукоприкладство уже бывшего мужа, мои украшения на его шлюхе… Кто бы знал, что последней каплей станет именно машина, которая решила, что сейчас самое отличное время помереть.

И самое обидное — вот от кого, но от нее я не ожидала такой подставы!

По-детски растираю слезы по щекам, как вдруг в окно стучат.

Я дергаюсь и смотрю на того, кто потревожил меня.

— Не отвлекаю? — насмешливо спрашивает Ардашев.

— Дожили! Уже пострадать в одиночестве не дают, — попытка пошутить удается, и Тимур улыбается уголком рта:

— Так что, оставить тебя?

— Оставь, — отмахиваюсь и быстро смаргиваю слезы.

Дверь распахивается. Ардашев протягивает руку, я вкладываю в нее свою и выхожу.

— Ну вот, и зачем было спрашивать?

— Даю тебе мнимое пространство для маневра.

— Я уже поняла, что ты не задаешь вопросов, на которые не знаешь ответа, Тимур.

— Тачка заглохла? — кивает на капот.

— Как ты догадался?

— По тому, как криво она стоит посреди дороги.

Закатываю глаза.

— Вов, надо глянуть, что с тачкой, — бросает Ардашев через плечо своему охраннику-водителю.

— Будет сделано, Тимур Заурович, — тут же рапортует мужчина, бесцеремонно лезет в мою машину, достает оттуда сумочку и вручает мне ее.

— Поехали, Саш. О машине позаботятся, — Ардашев уводит меня к своему внедорожнику, помогает сесть, обходит машину и опускается на водительское сиденье. Трогается.

— А ты не должен был, как рыцарь, сам починить машину, чтобы произвести на меня впечатление? — ляпаю, не подумав.

Тимур переводит взгляд на меня, а потом начинает смеяться, и мои губы сами растягиваются в улыбке от этого смеха.

— Саш, я достаточно работал, чтобы позволить себе не ковыряться в поломавшейся технике. Ты как вообще?

— На днях Миле делали тест ДНК.

Ардашев смотрит на меня:

— Это было предсказуемо. Сын в курсе всего?

— Я ему не говорю, но, думаю, он все понимает.

— Весте, моей дочери, четырнадцать, — голос Тимура становится более теплым. — Иногда мне кажется, будто она витает где-то в своем мире, не слушает меня и не замечает ничего, но потом выясняется, что она знает абсолютно все.