Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 65 – Даша Черничная

— Давайте вы, — голос у Ксюши дрожит, а я все-таки не сдерживаюсь, подхожу ближе и сажусь на корточки, беру ее руку.

Ее пальцы ледяные, и она тут же сжимает мою руку в ответ.

— Давай, док, — по-свойски произносит Иман, как будто он устал от этого представления. — Не тяни.

— Да-да, конечно.

Врач открывает папку, ищет нужную бумажку и зачитывает:

— Вероятность отцовства господина Амаева составляет девяносто девять процентов.

Ксюша дергается и резко оборачивается. Смотрит на меня полными слез глазами. Губы дрожат, она громко всхлипывает.

Мне тоже жаль, малышка… Мне тоже, девочка моя. Что и тут я подвел тебя, не оправдал надежд.

Мне хочется притянуть ее к себе и сжать так крепко, как это возможно. Хочется никогда не отдавать ее никому, закрыть от целого мира, от этой сраной жизни.

Внутри меня все в мясо, я даже не чувствую, как бьется мое сердце. Может, оно уже и не бьется вовсе? Потому что, ну… по идее, больше незачем.

Пустота…

— Думаю, посторонним стоит покинуть помещение, — замечает врач.

Вот кто теперь я. Посторонний.

Поднимаюсь на ноги и с усилием отрываю свою руку от ее. Протягиваю пальцы к щеке Ксюши, стираю слезы:

— Не плачь, малышка, — говорю мягко. — Тебе теперь нельзя.

Ксюша

— Может, оно и к лучшему, Ксюш? — вздыхает в трубку Вика. — С Киром-то не вышло ничего, а с этим глянь — стопроцентная совместимость.

Сажусь на диван и подтягиваю к себе ноги. Внутри разворочено все. Врать самой себе незачем — я бы хотела, чтобы отцом ребенка был Кирилл. Амаев чужой.

— Вик, это не совместимость, а скорее совпадение, — вздыхаю.

Слышно, как подруга выходит на улицу и щелкает зажигалкой, закуривает.

Вику отправили на пару месяцев в командировку в Эмираты. Она работает в гостиничном бизнесе и и будет перенимать опыт. Мне одиноко, а два моих самых близких человека в разных частях света. Тема тоже зашивается с работой.

— Ксюх, а тебе как он вообще? Этот Иман? Я плохо его помню, но что-то с ним было не так.

— Сложно объяснить, но я тоже это чувствую. Полагаю, потому что он иной веры, иных взглядов. Его сложно понять, а найти подход к нему еще сложнее.

— А понять хочется? — настороженно спрашивает Вика.

Закусываю губу и отвечаю честно:

— Я его боюсь, Вик, — выходит какой-то приглушенный шепот, и подруга сразу же подбирается:

— Он угрожал тебе? Принуждал к чему-то?

— Нет, ни то, ни другое. Но он чужой, и я не могу ему довериться.

— Херово, подруга. Общий ребенок — это не шутки. Теперь ты от него хрен отвяжешься.

Болтаем с Викой еще какое-то время, а после я решаю занять себя, потому что иначе схожу с ума. Затеваю генеральную уборку. В моей новой квартире не грязно, ведь я не так давно в нее въехала, но сидеть сложа руки я не могу.

Прошла неделя с тех пор, как мы узнали, кто отец ребенка.

Невозможно передать словами, что я почувствовала, когда поняла, что с Кириллом меня теперь точно ничто не связывает.

Несмотря на вердикт, Киру, кажется, все равно.

Он пишет мне. Немного, но ежедневно. Зачастую это стандартные вопросы в духе: «Как дела?» и «Что делаешь?» Я осознала, что жду этих сообщений.

Просыпаясь каждое утро, я тяну руку к смартфону и ищу сообщение от Кирилла.

И каждое утро неизменно нахожу.

Мы не обсуждаем того, что было. Я не рассказываю ему о своих планах касаемо Имана, будто эти вопросы за непробиваемой стеной.