Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 87 – Даша Черничная

— Это Володя, — отвечаю на немой вопрос Эми.

Та теряет ко мне всякий интерес и возвращается к кормежке уток, а я отхожу от дочери на несколько шагов.

— Привет, Вов, — здороваюсь с мужчиной.

— Здравствуй, Тамила. Как ты?

— Неплохо, Вов. Решила воспользоваться твоим советом.

— Не отпустила?

— Нет.

— Правильно, — констатирует тихо.

— А ты как?

— Как обычно, Тамила. Работа, дом. Вышел новый травматолог, у меня теперь нагрузки поменьше. Совсем расслабился. Настолько, что даже планирую отпуск. Ближе к зиме хочу слетать в Азию. В Таиланд или Вьетнам. Говорят, там очень хорошо в это время года.

— Я по-настоящему рада за тебя, Вов, — говорю искренне.

— Спасибо, Тамила. Вообще я звоню тебе за другим.

— Что-то случилось? — тут же хмурюсь.

— Да. У меня есть коллега, Лена. Она гинеколог.

— Так.

— Мы с ней неплохо ладили всегда. В последнее время сблизились. Она с мужем развелась…

Улыбаюсь, радуясь тому, что у Володи продолжается жизнь. Права была Вера — ему нужна женщина из его же сферы. Та, которая поймет и будет рядом на протяжении всего дня.

— Так вот, к ней сегодня на прием пришла пациентка. Предлагала деньги за то, чтобы та сделала УЗИ и соврала ее мужчине о сроке. У нее срок шесть недель, а она хотела, чтобы Лена написала срок около двенадцати недель. Знаешь, как зовут эту пациентку?

В горле пересыхает. Ищу лавочку и сажусь на нее, руки сжимают трубку с такой силой, что того и гляди она треснет.

— Догадываюсь, — произношу хрипло.

— Она показывала мне ее карту, Тамил. Там срок реально шесть недель. Если Герман не врет и последний половой акт был у них больше трех месяцев назад, то это не его ребенок. Фигура Германа достаточно известна в городе, поэтому из светской хроники Лена знает, и кем Инесса приходится Герману, и кем Герман приходится тебе, поэтому она и пришла ко мне. Конечно же, Лена отказала ей. Все-таки подсудное дело, за это и присесть можно. Но не все врачи такие, как Лена, сама понимаешь. Поэтому я считаю своим долгом сказать тебе правду.

С минуту я не могу найти слов. Лишь дышу в трубку.

— Кому-то с тобой очень повезет, Вова, — говорить сложно, но я продолжаю. Голос вообще не похож на мой. Болезненный, сиплый.

По щекам стекают две слезинки от облегчения, и я спешу смахнуть их.

— Вова, спасибо тебе за все. За то, что был рядом. За то, что простил и до последнего сохранил достоинство. Я очень… очень хочу, чтобы ты был счастлив…

— Буду, Тами, — произносит мягко. — Обязательно буду. И ты тоже…

Прощаемся, кладем трубки.

Поднимаю взгляд на дочь, улыбаюсь. Герман не отвечает, сообщение не читает.

Гуляем по парку, выходим на пустынную аллею. По обе стороны раскидистые лапы кленов. Я молчу, до сих пор не могу отойти от шока.

Отписываюсь Герману где мы, мало ли.

— Мам, давай посидим? — Эми ведет меня к лавочке.

Садимся, любуемся красотой. Я притягиваю Эми к себе за плечи, утыкаюсь носом в ее волосы, дышу своей дочерью. Она тоже ластится ко мне. Молча заряжаемся друг от друга.

— Пойдем? — предлагает она, и мы поднимаемся, медленно идем по аллее. Вдруг слышим позади крик:

— Тами! Эми! — Герман стоит на дальней стороне аллеи, а потом, увидев, что мы обернулись, срывается на бег.

Эмилия не сдерживается и тоже бежит навстречу отцу. Когда она врезается в него, а тот вжимает ее в себя, моя душа разрывается на тысячу частиц.