Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 71 – Даша Черничная

Все в тревоге подбегают к нам.

А картина на самом деле дикая. Я, сидящая на стуле и смотрящая в одну точку, и до ужаса зареванная Инесса, которая стоит передо мной на коленях.

— Что тут происходит? — Герман злится и переводит взгляд на Инессу. — А ты какого хрена тут забыла?

— Не кричи на меня, Герочка. Мне нельзя волноваться! — Инесса поднимается на ноги и опускает взгляд в пол.

В воцаряющейся тишине я слышу только, как кровь шумит у меня в ушах. Медленно поднимаю взгляд и смотрю на Германа, который ошарашен. Он уставился на Инессу как на привидение.

Поодаль от него Владимир, в его глазах жалость. Ко мне, конечно же. К кому еще.

Первой отмирает Ирма. Она по-деловому кивает, будто принимает правду:

— Так, мне кажется, сейчас нужно кое-что прояснить. Предлагаю всем отправиться к нам домой. Все-таки выставка — не место для обсуждения таких новостей, — бросает на Инессу укоризненный взгляд.

Ощущение, что я тут лишняя, давит, как мраморная плита.

— Простите, — шепчу едва слышно и резко поднимаюсь на ноги.

— Тамила! — Герман тут же реагирует, спешит ко мне, но я выставляю вперед руку.

— Герман, Ирма права. Вам с Инессой нужно поговорить, — мой голос позорно дрожит.

— Нет, Тами… — снова тянется ко мне.

— Мы поговорим потом, Герман, — чеканю.

Неожиданно вмешивается человек, от которого я ожидаю этого меньше всего. Владимир задвигает меня за себя и смотрит на Титова:

— Герман, твоя мать права. Поезжайте. Я отвезу Тамилу домой.

— Тамила… — Герман переходит на рык, но он заглушается шквалом голосов, а Володя, как послушную куклу, тянет меня за собой.

— Скажи своей помощнице, что ты уезжаешь. Вечер почти закончился. Уже не страшно, — командует строго. Так, что у меня даже не возникает мыслей воспротивиться.

Я отдаю Вале бразды правления, а сама иду, ведомая Володей.

Герман

За несколько минут до представления

— Слушай, Вова, я не хочу оправдываться перед тобой, но и замалчивать ситуацию тоже вроде как некрасиво. Я не отпущу ее. Мы вместе. Да, я влез в ваши отношения, но по-другому больше не мог.

Владимир смотрит на меня свысока, но без неприязни. Только выгибает бровь:

— Где ж ты был тринадцать лет? Пока она не спала ночами, когда у Эми были колики, и потом, когда лезли зубы, когда пошли детсадовские болячки? Школа и так далее?

— Ты поверишь мне, если я скажу, что всегда был рядом? Да, не ежедневно. Она и не подпустила бы меня к себе так близко. — Тру пальцем подбородок. Сложно все объяснить, на самом деле. — Тами тогда пыталась начать жить сначала, на свидания стала ходить. А я караулил ее у подъезда и всех ухажеров пробивал. Как параноик, ей-богу. То, что с маленьким ребенком сложно, я знал не понаслышке — и был рядом, Вова. Пусть не все время, но тогда, когда она подпускала к Эми. Когда та подросла, стал забирать к себе с ночевкой, возил в школу и помогал с уроками. Упрекать меня неисполнением родительских обязанностей не надо. Я дочь люблю и всегда делал для нее все что нужно.

— Хорошая речь, Герман, — Владимир не высмеивает меня, говорит серьезно. — Только где тут причина, по которой ты решил вернуть свою бывшую жену?

— Наверное, не тебе мне рассказывать о причинах, Вова. Единственный человек, перед которым я должен объясниться, — Тамила.