Книга Хороший брат, страница 71 – Даша Черничная

— Я вообще-то зла на тебя, — еле-еле отрываюсь от него и легонько бью по груди.

— За что? — искренне удивляется Яр.

— Как это за что? — возмущаюсь я. — Ты не сказал, что уезжаешь. Не позвонил ни разу!

Ярослав растягивается в довольной улыбке:

— А ты что же, Карасик? Переживала, да?

— Гад ты, Туманов! Я думала, что ты бросил меня, ясно?!

Отталкиваю парня и слезаю со стола. Не успеваю отойти на шаг, как он хватает меня и снова прижимает к столу:

— Ну как мне еще сказать тебе, Наташ? Люблю я тебя, понимаешь? Лю-блю! Не смогу уехать, даже если очень захочу. Я не я без тебя. А вчера экстренно пришлось сорваться, еще и телефон подвел, зараза.

Говорит так искренне, что все переживания кажутся смехотворными и надуманными.

— А позвонить с другого не судьба? — по-прежнему спрашиваю недовольно, но уже на порядок спокойнее.

— Я не помню твой номер телефона, — виновато разводит руками. — Вернулся бы раньше, но на самолет хрен купишь билет. Сезон курортный начался, народ на море поехал. Мара выцепил, он согласился привести меня сюда, иначе тарахтел бы я на поезде больше суток.

— И где твой Мар? — выглядываю в окно и только сейчас вижу знакомый внедорожник, припаркованный у дома.

— Остался в машине. А я не смог, нужно быть ближе к тебе, — Ярослав мягко улыбнулся и щелкнул пальцем по носу.

— Подожди. Он, что же, там? Спит? — я удивленно уставилась на Туманова.

— Марат — взрослый мальчик. Поверь, с ним все будет в порядке.

Вот и как теперь злиться? И складно так все. Пока сканирую его взглядом и заставляю вертеться шестеренки в голове, он отрывается от меня и уходит.

Не поняла!

Пока я, как идиотка, моргаю, он возвращается с железным ведром, в котором торчит букет розовых роз.

— Я тут цветы тебе принёс. Но боялся, что они не доживут до утра. Поэтому — вот, — протягивает мне ведро с огромным букетом цветов.

А у меня спирает дыхание, и так хочется плакать. Разрыдаться, как девчонка. Хотя почему, как? Ведь я же и так девчонка? И мне ни разу в жизни не дарили столько букетов за такой короткий промежуток времени. И пусть, что не все букеты являются таковыми в классическом понимании. Какая разница? Они все были сорваны с душой.

Даже душистая мята пришлась по вкусу, в прямом смысле слова.

Мне же никогда больше не подарят такого. Никто.

Кроме него.

Он и не такое подарит. С Туманова станется и крапиву мне притащить.

Смеюсь своим мыслям сквозь слезы и сопли, хохочу, и вправду, как дурочка. А Ярослав будто все понимает. Ставит ведро на пол, обходит его и становится напротив меня. Утыкается своим носом в мой. Улыбаемся друг другу, любуемся, запоминаем этот миг. Он кажется невероятно важным.

Это миг, в который мы поняли, что дальше вместе. Наше все — это лето, любовь, все цветы мира, эта жизнь.

Яр кладет руки на мои плечи и легонько гладит меня:

— Такая рёва ты у меня, Карасик. Кто бы мог подумать, — мягко улыбается и гладит, гладит.

Целует лоб, виски, уголок губ. А я все это время улыбаюсь и набираю в грудь побольше воздуха:

— Цветы такие красивые. Спасибо. Где нарвал?

— Обижаешь, — цыкает Яр, — я что же, своей любимой девушке не могу купить букет? У меня не настолько все плохо с финансами.

Любимая девушка. Любимая девушка. Я его любимая девушка!

— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — говорю по-деловому и вытираю сырость с лица.