Книга Хороший брат, страница 29 – Даша Черничная

— Заткнись! — Наташу несет, тормоза давно разнесло к чертям, но бабуля снова включает главную.

— Ты пасынок Аллы? — спрашивает она и я моментально киваю.

Баба, именуемая Капой задумчиво сканирует мои кости, внутренности и ауру, кажись, даже в прошлую жизнь заглянула, а я стою, боясь шелохнуться. Ясно, что от ее решения сейчас зависит моя жизнь. Как она скажет, так Наташа и поступит, поэтому стараюсь не отсвечивать, держу морду кирпичом.

— Значит-ца так. Ты, — бабушка тычет пальцем в меня, — ставишь дверь и идешь за мной, а ты, — снова пальцем в сторону Наташи, — Татуся, валерьянки выпила и выдохнула. И что это за коробки? Миши?

Наташа кивнула, а Баба Капа склонила голову на бок, а потом медленно выдохнула. За напускной серьезностью скрывается обычная женщина, которая сегодня похоронила сына.

Пока я пытался присобачить дверь, Наташа разговаривала с бабушкой и косилась на меня, а я на каждый взгляд лыбился, как идиот. Кое-как водрузив дверь, услышал в спину:

— А теперь, Ярик, красный пряник, а ну-ка давай отнеси коробки на улицу и положи в багажник.

Я тут же подхватил одну коробку и понес ее в сторону старого седана, по всей видимости, принадлежавшего Наташе, а потом пошел за второй. Пока переносил их, Баба Капа проводила беседу с Карасиком. Когда я хотел вернуться в дом, она взяла меня под руку, сунула мне гитару и пожитки, с которыми я сорвался сюда, и сказала:

— Остановишься у меня. Заодно расскажешь свою версию событий.

Умная женщина. Умная, но, вполне возможно, мстительная.

— С удовольствием, — улыбнувшись, ответил я и последовал за ней, бросив тоскливый взгляд на дом, в котором осталась Наташа.

Молча иду за женщиной и чувствую себя нашкодившим пятнадцатилетним пацаном. Нет, безусловно, грехи мои отвратительны и требуют отпущения, чем я и планирую заняться в ближайшее время. Нет никакого плана, мне просто надо быть тут, рядом.

Проходим буквально пару метров по улице и заходим в соседний с Карасиком дом.

— Вы живете по соседству? — почему-то меня удивляет этот факт.

— Михаил купил дом рядом с моим год назад, до этого они жили в городе с Татусей. Но ты и без меня это знаешь.

— Я соболезную вашей потере, — говорю серьезно и смотрю в глаза женщине.

Та скорбно поджимает губы и кивает мне в знак того, что принимает соболезнования.

— Проходи, разувайся. У нас тут в обуви не ходят, так что отвыкай.

Киваю, соглашаясь на любые условия, лишь бы только меня не выгнали, поэтому скидываю кеды. Коридор резко заканчивается, и я попадаю в небольшую кухню.

— Пойдем, покажу твою комнату.

Послушно ступаю за женщиной и смотрю по сторонам. Она проходит одну комнату, вторую. В каждой хочется задержаться и рассмотреть поподробнее вещи и фотографии.

Шкафы, трюмо, в углу белая печка, накрытая вязаной салфеткой. Кровать с огромными подушками, в углу висит икона с зажженной лампадой, зеркала занавешены тканью. Я верчу головой, как идиот, пытаясь зацепиться за каждую мелочь.

— Спать будешь тут.

Комната маленькая. Смотрю на небольшую железную кровать с тремя огромными подушками. Куда так много? Помимо нее здесь стоит шкаф и все, свободное пространство закончилось. Возле кровати висит красно-коричневый ковер, на полу тоже постелен коврик. Из открытого окна в комнату попадает морской воздух, слышен крик птиц, занавеска плавно двигается. На подоконнике ряд цветов в смешных глиняных горшках.