Онлайн книга «Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2»
|
Он стоял ещё минуту, тихо, упрямо, сжав пилотку в кулаке. Потом выдохнул, поднял глаза, словно пытаясь разглядеть там что-то, что объяснит всё это, и медленно пошёл обратно к своему самолёту. Начало июля 1938 года. Передовой аэродром около города Наньчанг. Японцы перли вдоль Янцзы, как наскипидаренные, пытаясь захватить Ханькоу. Аньцин, находящийся в трехстах шестидесяти километрах по реке или двухстах пятидесяти напрямую через горный хребет, пал. Китайская оборона трещала по всем швам, и советские лётчики перешли в режим аврала, только успевая съесть миску лапши между полётами. Истребители делали по пять–шесть вылетов за сутки, бомбардировщикам стоять тоже не приходилось. Сносили переправы, топили суда, бомбили наступающие колонны японцев. Все осунулись, почернели от жары, дыма, грязи, и в глазах стояла та самая усталость, которую прячут за бравадой. И вот как раз в те дни и возник вопрос… Торпеды почти кончились. Первой они устроили приличный шухер в японском флоте, траванув их собственными, заготовленными для китайцев, газами, хоть и с непонятными последствиями. Второй, снова слетав в Шанхай, никуда не попали. Она тупо утонула, не дойдя до здорового грузового парохода. Англичане правда потом исходили на дерьмо в газетах, утверждая, что атаковали их мирный транспорт, но это был обычный газетный визг, не более. Но взлетев после дозаправки с аэродрома в Нинбо, они видели, как прямо на месте их стоянки стали рваться снаряды. Повезло, но пользоваться аэродромом стало невозможно. Оставшимися торпедами Лёха пользовался проще — кидал прямо в Янцзы, приделыв к хвостам деревянные обрешётки, чтобы уменьшить «торпедный мешок» — первоначальный провал траектории, когда торпеда уходит глубже, прежде чем выровняться и выйти на боевой ход. Третья и четвёртая хорошо рванули в самой гуще мелких катеров и десантных лодок. Удачнее всего, по мнению Лёхи, у них вышло с пятой. Они промазали мимо толпы транспортов — всё таки престарелые и невоспитанные «англичанки» вели себя, как хотели. Зато она влепила прямёхонько в понтонную переправу. Японцы потом долго и грустно смотрели, как оборванная связка понтонов, набитая людьми и техникой, медленно и печально уходит вниз по Янцзы. По слухам, выловить это всё смогли только километров за двести ниже по течению. Оставалась ещё одна, заключительная торпеда. У задёрганной технической службы что-то не ладилось, и Лёха, слетав с бомбами утром, был вынужден пропустить дневной вылет. Сунувшись поинтересоваться, он услышал от Бурова пожелание сходить в пешеходное эротическое путешествие и долго оттуда не возвращаться. Но вот, после обеда самолёту дали наконец готовность. * * * Тимофей Хрюкин устало оглядел своё войско, развалившееся в тени сарая. Солнце припекало так, что в голове стояла одна мысль — пить и спать. Экипажи, только что вернувшиеся со второй за сегодня бомбёжки, жадно пили воду, пытаясь прийти в себя. Перелёт до Аньцина занимал меньше часа, но японцы буквально висели над аэродромом, не давая ни минуты покоя. На измотанных истребителей было больно смотреть. Люди привыкли и уже почти не реагировали на вой сирен. * * * Слюсарев, командир эскадрильи, в тот день основательно взялся за стрелков. По инструкции при налётах японцев все должны были сидеть в щелях, но техники и стрелки упрямо нарушали порядок: снимали чехлы с задних ШКАСов и встречали штурмовики огнём прямо из капониров. |