Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 38 – Алексей Хренов

Пока «ишак» вяло, будто нехотя, отрывался от полосы, Лёха проклинал всё на свете. Машина едва ползла вверх, скорость оставалась на грани сваливания, шасси торчали наружу. Сорок три раза надо крутануть проклятую рукоятку! Взгляд выхватил сверху — впереди, чуть по правому борту — тёмные силуэты.

Мелькнула злая, холодная мысль — собьют как куропатку на взлёте. Но Лёха рыкнул, бросил барабан, вжал газ до упора и резко развернул машину носом навстречу приближающимся врагам. В лоб. Ближе! Давай! Он искренне ненавидел лобовые атаки. Неизвестно, кто первый сдёрнет. А если тот псих, в плену самурайских иллюзий, решит, что пора на небеса к ихнему сраному Аматэрасу? Ему-то, Лёхе, ещё перед «зелеными человечками» отчитываться!

Японец не стал тянуть. Дал очередь метров с трёхсот — на пределе. «Ишак» вздрогнул, как от удара кулаком в бок.

— Бл***ть! — выдохнул Лёха сквозь зубы. — Даже шасси убрать не успел…

Лёха откинул предохранители, вжал обе гашетки — и четыре огненные струи потянулись навстречу японцу. Тот, как по команде, круто взмыл вверх, уводя машину из лобовой атаки.

Лёха выдохнул — видимо, его самурай не стремился к харакири.

Противник разворачивался, намереваясь зайти с хвоста. Лёха одной рукой яростно вращал проклятую рукоятку уборки шасси — сорок три оборота, сука, хреновы поборники физкультуры!

Главное — не суетиться, не нервничать. Японец только-только заканчивал разворот, несколько секунд в запасе ещё оставались, думал наш герой, прежде чем тот ляжет на боевой курс… Лёха чуть не заорал от радости, когда стукнули замки шасси.

Самолёт, словно спущенный с привязи, рванул вверх почти вертикально, встал на хвост и понёсся навстречу атакующему японцу. Лёха уже не успел подумать — сработали навыки, пальцы сами легли на гашетки.

Далеко, метров триста, толку мало, но всё же он нажал на гашетку и дал коротенькую очередь. С той стороны простучала ответная очередь. Машины пронеслись мимо, как тени, не причинив друг другу вреда.

В глазах у Лёхи застыл чёткий, как фотокадр, образ японского истребителя — здоровенные висящие «лапти», открытая кабина, тёмный бублик капота и красные круги на крыльях.

От японцев вниз полетели тёмные капли. «Баки сбросили», — решил Лёха. — «Сейчас, суки, примутся…»

— Хрен вам, козлы, — произнес наш герой, — это не китайцев тряпками по небу гонять. — рычал наш попаданец.

Остальные японские машины пока остались в стороне и не полезли в драку, видимо, оставив ведущему почётное право победить врага.

— Флотские «Митсубиси». «Ишак» чуть быстрее и по манёвру в вертикали сильнее. Но их, сука, много… — металась в голове мысль, когда…

Противник даже не попытался уклониться или уйти — с хладнокровием принял вызов. На вертикалях — значит, на вертикалях. Будем плясать в небе до изнеможения.

Самолёты закрутились в безумном танце — петли, полупетли, ранверсманы, перевороты, скольжения — кто кого переиграет, кто кого пересилит. Глаза резало от перегрузок, всё плыло, кровь стучала в висках, словно сердце пыталось вырваться наружу. По краям крыльев тянулись воздушные нити — потоки, застывшие в бешеном вращении. Краем глаза Лёха заметил, как вздувается от натяжения перкалевая обшивка и тут же сжимается гармошкой, прижатая набегающим потоком.

Японец носился, как бес — рвался то вверх, то вниз, переваливался через крыло, исчезал из поля зрения и вновь возникал, словно выныривал из воздуха. Круг за кругом, вираж за виражом.